Тем временем, пока на борту разгорались споры и планы по ремонту, Элиара оказалась на мёртвом теле Тихого Ужаса, как раз на его брюхе, почти белом. Она приложила всю силу, чтобы отломить один из гигантских зубов чудовища. Под её усилиями зуб треснул, и девушка с триумфом подняла его над головой.

— Эй, ведьма! — крикнул ей с палубы Торрик. — Отломи и нам парочку! Это память на всю жизнь!

Элиара засмеялась, глядя на гнома свысока:

— Если хотите добыть сувениры, прыгайте сами и ломайте их себе! Моя добыча — мои трофеи!

Торрик застонал, прижимая руки к груди в драматическом жесте:

— О, безжалостная ведьма, будь ты дунклером, я бы поклялся на моей секире не искать себе другой невесты!

Элиара, улыбаясь, отмахнулась и с гордостью вернулась на палубу с огромным зубом на плече, как с охотничьим трофеем.

А корабль медленно покачивался на темных водах, оглашая тишину моря звуками ремонтных работ и усталых голосов, полных надежды.

После окончания ремонтных работ с мачтой команда вновь взялась за весла и паруса, устремив свой путь к неизведанным южным землям. Торрик, осматривая укрепления и тросы, сказал:

— На обратный путь этого точно не хватит. Если попадем в шторм, нам конец. Надо будет менять мачту целиком, когда доберемся до суши.

Самсон кивнул, устало облокотившись о перила:

— Да уж, дела… Поменять всю мачту из подручных материалов на чужом берегу… Ну, посмотрим, что найдём. На моей Самсонии были какие-то деревья, по крайней мере, не пустыня.

Гном криво усмехнулся:

— Ну, хоть какие-то шансы. Лишь бы не гнилые мангровые кусты, ха-ха!

В этот момент на палубе появилась Галвина, ещё бледная и ослабевшая, но уже стоящая на ногах. Её встретили взглядом полным признательности. Капитан обнял её, крепко прижав к себе, и проговорил с улыбкой:

— Ты всех нас спасла, Галвина. Ты убийца Тихого Ужаса! Твоё имя теперь останется в веках, как у настоящих героев.

Она слабо улыбнулась, немного смущённо пожав плечами:

— Я сделала то, что должна была. Я не могла допустить, чтобы он утянул нас всех на дно. Даже если бы это стоило мне жизни…

Торрик, оскалив зубы в широкой гномьей ухмылке, подошёл ближе и похлопал её по плечу:

— У нас таких, как ты, называют драхенмёдер! Раньше это были только те, кто победил дракона, но теперь так величают каждого, кто укротил зверя, что в несколько раз больше его самого. Настоящая гордость для любого клана!

Галвина вздохнула, мрачно глядя на горизонт:

— Вот только осталось ещё выжить и сделать так, чтобы весь мир узнал об этом подвиге.

Драгомир, тоже разглядывая линию горизонта, добавил:

— Это, знаешь ли, важное дело не только для нас. Теперь в Южные моря можно будет плавать безопасно. Торговцы и капитаны перестанут бояться этих вод. Ты изменила мир, Галвина.

Глезыр, прислушавшись к их разговору, прищурился и добавил с сарказмом:

— А что если этот Тихий Ужас не был единственным? Что если где-то в глубинах его возвращения ждёт целый выводок таких же голодных чудовищ?

Торрик хохотнул и хлопнул крысолюда по спине так, что тот чуть не полетел за борт:

— Тогда сюда прибудут наши дунклерские галеоны, и уж они разнесут их щупальца залпами из всех бортов!

Крысолюд скривился, но ничего не ответил. Он знал, что на эти дебаты сил у него больше нет, особенно после пережитого перед Тихим Ужасом страха.

И вот, когда страхи и споры казались почти забытыми, новый крик разорвал вечерний воздух:

— ЗЕМЛЯ!

Матрос в вороньем гнезде размахивал руками, указывая на далёкую линию горизонта. Глухой шум волн перекатывался вокруг корабля, но среди белесой морской пелены наконец-то проступили очертания долгожданной суши.

— Самсония! — выдохнул Самсон, почти не веря своим глазам, и в его голосе прозвучали нотки облегчения и восторга. Он смотрел на землю, которую мечтал увидеть все эти месяцы, ту самую, к которой стремился с надеждой и отвагой.

— Похоже, теперь перед нами открывается новая глава нашего путешествия, капитан, — произнёс Драгомир, стоя рядом и глядя на приближающийся берег.

Всю команду охватила бурная радость. Матросы и офицеры сжимали друг другу руки, хлопали по плечам и кричали, выплескивая накопившееся напряжение.

— Ну что, — проворчал Торрик, доставая свою трубку и закуривая её. — Добрались, теперь бы ещё не стать закуской для местных зверюг.

Элиара, по-прежнему держа зуб Тихого Ужаса как трофей, глядела на берег с интересом в глазах: