Пока они осторожно огибали мрачный атолл, над которым нависало тяжёлое облачное небо, Элиара рассказывала истории об этом месте, её голос едва пробивался сквозь шум волн:

— Это место когда-то было базой банды Кровавых Крабов. Ходили слухи, что корабли у них были самые быстрые и самые жестокие. Но однажды все они исчезли. Без следа. Поговаривают, что это связано с древним проклятием или с каким-то тёмным ритуалом. Никто не знает, куда они делись, но с тех пор тут никто не селится, будто сам атолл выжег о себе дурную славу.

Лаврентий, стоя рядом с ней, нахмурился, направив взгляд на мрачную линию берегов, омываемых чёрными волнами:

— Жуткая история. Но, возможно, этому есть рациональное объяснение. Если тут и правда обитает Тихий Ужас, как ты говорила, возможно, именно он причастен к исчезновению пиратов. Может, это не древнее проклятие, а всего лишь чудовище, притаившееся в этих глубинах?

Элиара, удивленно приподняв бровь, оглянулась на него:

— Ты такой странный для священника, Лаврентий. Постоянно пытаешься всё объяснить с рациональной точки зрения. Я думала, в вашей профессии принято во всем видеть сверхъестественные силы.

Священник мягко улыбнулся, и в его глазах на мгновение промелькнула искорка:

— Может, так и есть, но регулярные занятия математикой и науками порой расширяют взгляд на мир. Даже в чудесах можно отыскать свой порядок и симметрию. Это своего рода стремление к гармонии.

Торрик, осматривая таинственные берега с бортовой части корабля, вскинул голову и сказал со внезапной серьёзностью:

— Всё это напоминает мне одну легенду, которую я слышал в юности. Это случилось очень давно, когда наши народы — светлые и темные гномы — ещё были единым народом. Один клан жил в далекой шахте, глубокой, как бездна. И однажды они просто пропали. Ни тел, ни вещей, только кровь на стенах и осколки ламп. Говорили, мол, то была работа Подгорной Тьмы.

Элиара нахмурилась, заинтересованно глядя на гнома:

— Подгорная Тьма? Это что, ещё одно суеверие дунклеров?

Гном гулко рассмеялся, но смех его прозвучал пусто, как эхо в глубине шахты:

— Суеверие, говоришь? Это древнее существо, настолько старое, что его тенями покрыты все легенды нашего народа. Оно появилось в недрах, когда ещё не было ни Солнца, ни Луны, только первородный мрак и холод. Горе тому, кто потревожит его сон в заброшенных шахтах! Подгорная Тьма поглощает всё живое, а её шёпоты сводят разум с ума.

Лаврентий резко обернулся к нему, недоверчиво покачивая головой:

— Но Солнце появилось первым и создало весь мир. Святая Матерь породила свет, а свет породил жизнь. До появления света не могло существовать ни теней, ни чудовищ. Это же догма, основа всех наших знаний о мире!

Гном лишь презрительно фыркнул, но без злобы:

— Ах, ваши людские догмы… Святая Матерь, благое Солнце… Верьте во что хотите. А нам, гномам, никто не доказал, что мир не был выкован Фаррагорном Первокузнецом. Он ударил своим молотом о наковальню, и из искр появились горы, реки, звёзды и всё остальное.

Лаврентий на мгновение задумался, а затем задал неожиданный вопрос:

— Но как же Ночземар? Я слышал, что дунклеры его почитают наряду с темными эльфами. Говорят, он — божество ночи и тайн.

Торрик замолчал, его глаза на миг потеряли обычный насмешливый блеск, и он ответил более серьёзным тоном:

— Ночземар… Да, он существует. Но он не бог в полном смысле. Он был статуей, созданной Фаррагорном. Однажды, в полночь, под звуки древнего молота, статуя ожила и начала добывать кристаллы в глубине. С тех пор он стал нашим покровителем ночи и тайного света подземелий. Но и мне тоже это кажется непонятным. Лучше спросить об этом наших священников, я не слишком силён в теологических спорах, предпочитаю вещи, которые можно потрогать и починить.

Элиара улыбнулась, заметив, как гном украдкой провёл пальцами по металлической детали на своей секире:

— Значит, и у вас есть свои боги и древние страхи. Интересно, что они находят общего с нашими.

Корабль тем временем скользил вдоль мрачного атолла, как тень среди волн, и только свет слабого полумесяца отражался в чёрных водах, будто всевидящий глаз смотрел с небес на их плавание.

Атолл Затмения остался далеко позади, теперь перед путешественниками простирались бескрайние беспокойные воды, которые картографы условно называли Южным Морем. Место, где не было никаких маяков, знакомых островов и даже легенд о прежних путешественниках. Лишь темные облака, нависшие с четырех сторон горизонта, словно старались замкнуть мореплавателей в кольцо, отрезая от остального мира. Грозовые тени в небе то и дело пробивались через мрак молниями, и атмосфера на корабле стала более напряженной.

Глезыр, глядя на небо и серую полоску вод под ним, почувствовал, как его лапы покрылись мурашками. Он зябко обернул хвост вокруг талии, будто это могло защитить от ощущаемого холода. Страх поселился где-то глубоко в его груди, грозя парализовать его действия. Чтобы отвлечься, крысолюд направился к карте в капитанской каюте, словно старался найти в ней утешение и уверенность. Однако вместо этого на него снова нахлынули тревожные мысли.

Глезыр развернул свиток карты и провел когтистым пальцем по отметке, обозначающей предполагаемый путь. Он пробормотал себе под нос: