Настроение испортилось, и Ведьма это заметила. Шествуя по главной улице прибрежного Драмара, она продолжала мило улыбаться прохожим, останавливающим взгляды на ее необычном наряде деры. Зачастую зеваками оказывались зальтийские и туремские купцы, явно разодетые лучше всяких там деров!

Заметив одного такого из Зальтии, в ярко-зеленом шелковом халате, ядовито-красных шароварах, с голым накачанным торсом, украшенным рядами разноцветных бус и узкими кожаными ремнями на талии, Сапфир покраснела. Нахал специально откинул свои длинные крученые косы за спину, демонстрируя Сапфир объемные серьги с крупными бриллиантами и изумрудами. Он даже улыбнулся и подмигнул ей!

Сапфир от смущения опустила глаза, а принц от злости побагровел, как вареный рак. Павлин уже двинулся к ней, но тут во вражьи намерения вмешался Гронидел.

«Моя жена. Держись от нее подальше!» – языком жестов сказал он.

«Хороша! – ответил соперник, ловко перебирая пальцами в воздухе. – А что, если ты ей наскучил?»

Гронидел враждебно прищурился:

«Я прочно обосновался и в ее сердце, и в ее постели!»

Соперник усмехнулся и пошел своей дорогой.

– О чем вы говорили? – спросила Сапфир, пораженная поведением Гронидела и незнакомого зальтийца. – Так быстро пальцами перебирали, что я ничего не поняла.

«И слава богам, кошмар им в сон», – подумал принц про себя.

– В Зальтии важное значение имеет язык жестов и знаки тела, – стараясь не выдать злости, озвучил Гронидел. – Если ты слишком внимательно и пристально будешь смотреть на зальтийца, он истолкует это превратно и подумает, что ты открыта для романтических отношений. Этот павлин так и счел.

– Павлин? – усмехнулась Сапфир. – А мне понравился его наряд. Говоришь, я ему приглянулась? – Она обернулась, пытаясь найти того взглядом.

– Он уже ушел, – буркнул Гронидел. – Но можешь сбегать назад и поискать его в толпе.

– Вот еще! – хмыкнула Сапфир. – Просто его убранство такое яркое и красочное! И эти ремни на талии… В них явно есть нечто греховное.

– Когда женщина раздевает своего возлюбленного и расстегивает эти ремни, ее пальцы касаются обнаженной кожи живота. На мужчин это действует возбуждающе.

– Уверена, что и на женщин тоже, – сказала Сапфир и мечтательно прикусила губу. – А почему ты не носишь национальный наряд? – поинтересовалась она.

– Потому что я гонец смерти, – буркнул себе под нос Гронидел.

Сапфир постоянно оглядывалась по сторонам, цепляясь взглядом то за одного прохожего, то за другого.

– Ты заметил, что здесь много деров?

– На самом деле все эти дорого одетые люди – купцы. Сюда по переправе через Изу доставляют товары из Зальтии в Турем и обратно. А эти богатеи заняты выгодными сделками купли-продажи.

Они дошли до одного из самых приличных постоялых дворов в городе и передали поводья лошадей конюху. Внутри их встретил владелец заведения, с которым Гронидел за годы путешествий успел познакомиться.

– Рад снова видеть вас, дер Рони. – Старый туремец добродушно раскинул руки, приветствуя гостя.

– Взаимно, Малех. – Принц повернулся к Сапфир и ласково ей улыбнулся. – Дорогая, разреши представить тебе моего старого знакомого, Малеха. – Затем повернулся к туремцу и выдал: – Моя супруга, дера Агата.

Сапфир скосила на мужа хитрый взгляд и улыбнулась:

– Рада знакомству, уважаемый Малех.

– А я как рад! – мужчина поклонился. – Сейчас с комнатами совсем беда, – тут же пожаловался старый плут. – Но для вас, дорогой друг, и вашей уважаемой супруги я найду лучшее из того, что у меня есть.

– Две комнаты, – вставила слово Сапфир.

– Одну, – отрезал Гронидел.

– Две, – понизив тон, сказала она. – Пожалуйста.

Принц смотрел на Малеха и отрицательно качал головой.

Владелец постоялого двора состроил вымученную гримасу и забегал взглядом от Гронидела к Сапфир и обратно.

– Простите, дера Агата, но при всем желании угодить вам я не смог бы найти двух свободных комнат. В моем распоряжении есть всего одна, зато она идеально подойдет для супругов. Кровать широкая, перина мягкая, ванна стоит в отдельном помещении. Пойдемте, я проведу вас!

Сапфир уселась на стул и уставилась на Гронидела.

– Вы с этим пронырой понимаете друг друга без слов, не так ли? – она прищурилась.