Итак, что же может быть хуже для мага, чем смерть от магического истощения? Чиара дорого дала бы за то, чтобы не знать ответа на этот вопрос. Или хотя бы не прочувствовать его на собственной шкуре. Ибо правильный ответ звучал так: намного, намного хуже может быть тогда, когда магическое истощение есть… а смерти — нет.

И конца этому не видно.

Маленькая совершенно пустая комната без окон скудно освещена энергетическим кристаллом, намертво вмурованным в стену высоко над единственной дверью. Стены и пол комнаты обиты чем-то мягким, пружинистым, похожим на каучук. Прямо на полу, свернувшись калачиком, лежит девушка. Девушка не двигается и почти не дышит — но она еще жива, хотя сто раз предпочла бы умереть. Боги зачем-то даровали ей ману, но магической энергии в ее теле не осталось ни капли. Гладкая полоска Поглотителя ледяным кольцом сжимает ее лоб.

Раз в сутки дверь комнаты отворяется, и девушке приносят поесть и напиться. Голод и жажда время от времени терзают ее, но по сравнению с магическим истощением они практически неощутимы. Однако на время еды Поглотитель отключают, а потому девушка с нетерпением ждет, когда же наконец откроется ненавистная дверь. Когда же появится та, кого она поклялась себе прикончить во что бы то ни стало. Да, лишь желание с лихвой отомстить за собственные мучения помогало ей не сойти с ума. Рано или поздно она выйдет отсюда и заставит всех заплатить по счетам. И тогда и эта комната, ставшая ее темницей, и башня, в которой она находится, и вся их клановая цитадель вместе с драгоценными сокланами — всё, всё взлетит на воздух и будет погребено в руинах. Ничто не уцелеет. Дайте только выбраться отсюда.

Внезапно хватка Поглотителя слегка ослабла. Девушке, которая к тому моменту была едва жива, потребовалось некоторое время, чтобы хоть немного прийти в себя. Такое случалось уже не в первый раз — Поглотитель, паразитирующий на теле жертвы и жрущий ее ману, тонко чувствовал состояние носителя и вовремя отключался, не позволяя тому уйти за грань. Девушка знала, что это ненадолго. Краткая передышка скоро истечет, и все начнется сначала. На мгновение поддавшись отчаянью, она заскулила было, жалобно и тонко, но почти сразу прервала себя. Плакать, кричать, умолять было бесполезно — это она тоже знала хорошо. Если она хочет когда-нибудь выйти отсюда и отомстить, то нельзя позволять себе раскисать, опускать руки. Нужно как минимум постараться сохранить рассудок.

Девушка с трудом размыкает слипшиеся ресницы. Все та же ненавистная комната. Неяркий свет кристалла подсветки больно бьет по глазам, заставляет ее подслеповато щуриться. Но она все же цепляется за представшую перед ее глазами унылую картину, как моряк за деревянный обломок корабля в бушующем море. Заставляет себя всматриваться в грубую каменную поверхность потолка, пытаясь различить малейшие шероховатости — что угодно, только бы не думать о том моменте, когда Поглотитель вновь примется за дело. Она уже делала так, и это помогало — иногда, в какой-то степени…

Но сегодня что-то изменилось в привычной картине. Девушка на мгновение отвлекается от своего занятия и сосредотачивается на собственных ощущениях, пытаясь сообразить, в чем же дело. И вдруг понимает — запах! В затхлой, душной комнате почему-то пахнет дождем и ветром, пахнет мокрым песком и выделанной кожей, и, кажется, даже слоеным пирожком с клубничной начинкой… Пахнет свободой. Ноздри девушки жадно вибрируют, вбирая в себя все новые запахи. Глаза по-прежнему говорят ей о том, что она находится в изолированном от внешней среды помещении, а вот обоняние буквально кричит о другом.

«Кажется, я все-таки сошла с ума», — внезапно приходит ей в голову пугающая мысль. Девушка на мгновение зажмуривается, пытаясь прийти в себя, отрешиться от странных ощущений. Но у нее ничего не выходит. Наоборот — теперь, когда картина комнаты исчезла перед ее взором, противоречивость собственных ощущений перестала беспокоить ее. Ее темницы больше не было. Она находится где-то, где много пространства и свежего воздуха. Где идет замечательный мокрый дождь, и ветер играет со спутанными прядями ее волос. Где… пахнет человеком. Другим человеком.

Улар поднял руку, и плотный поток воздуха сорвался с кончиков его пальцев и устремился к лежащей на песке цели. На этом финальный поединок, по его мнению, можно было считать законченным. Маны он не пожалел, так что даже если Стрела Воздуха не убьет Дикую карту мгновенно, то так разворотит ей внутренности, что нулевка в любом случае не выживет. Даже будь она хоть трижды оборотнем.

Улар усмехнулся, вспомнив неловкий эпизод, случившийся в стартовом зале после окончания четвертьфинального боя. Он, конечно, предполагал, что Путы кошмара сработают как надо — но все же не ожидал такого сногсшибательного, в буквальном смысле этого слова, эффекта. Похоже, охотница за головами попала в яблочко со своим предположением по поводу недобровольной прокачки живучести, и теперь, благодаря его заклинанию, Дикой карте пришлось заново переживать не самые приятные моменты ее прошлого. Но что поделать — Турнир есть Турнир, и в правилах нигде не указано, что заклинания магии Разума не подлежат применению. Другое дело, что одной магией Разума, без подкрепления ее заклинаниями боевых направлений магического искусства, Турнир не выиграть. И Путы кошмара на всех срабатывают по-разному, в зависимости от пережитого. Так что Улар считал, что по праву взошел на вершину, пусть даже в финальном бою ему и повезло с соперницей.

Однако поединок еще не был завершен. Похоже, Дикая карта была все еще жива — несмотря на то, что от силы воздействия его последнего заклинания ее сдвинуло с места и даже немного проволокло по песку. Улар прищурился, всматриваясь в фигуру противницы. Неужели Стрела Воздуха не задела ничего жизненно важного? При падении нулевка умудрилась так запутаться в собственном плаще, что о характере ранения оставалось лишь догадываться по общим очертаниям лежащего на песке свертка.

Как быстро выяснилось, кожаный плащ противницы, который должен был обзавестись дырой приличного диаметра, каким-то образом уцелел. Лишь цвет его поменялся с черного на темно-серый. Улар озадаченно нахмурился, а потом коротко ругнулся себе под нос. Кажется, Дикой карте удалось разжиться плащом из кожи несси — очень редкого, почти мифического существа, обитающего в водах Бурного моря и, по слухам, являющего себя лишь избранным и лишь после пары-тройки литров горячительного. Зверушка обладала неплохим сопротивлением к магии, и одной-единственной Стрелой Воздуха ее шкуру не пробьешь. Откуда бы такой редкой вещице взяться у нулевки? Впрочем, на данный момент это было неважно.