— Я же говорила, что это глупо.

— Нет, нет, это не глупо. — Она крепче сжимает мою руку. — А вот немного мудрости от математической тупицы. — Я начинаю протестовать против того, что она называет себя тупицей, но Келси меня отталкивает.

— Ты будешь несчастна, несмотря ни на что. Ты достигнешь дна страданий, где бы ни находилась — на земле или в облаках. Не думаешь ли ты, что будет легче бороться с этим, когда рядом с тобой Итан?

— Ты намного умнее, чем думаешь, знаешь?

Она убирает свою руку от моей и берет скотч, игнорируя этот вопрос.

— Но что, если я сейчас возведу Итана на пьедестал? А на самом деле он просто вспышка в моей жизни? Каждый раз, когда я буду вспоминать смерть отца, это будет напоминанием о том, как глупо я поступила, посветив Итана во все это.

— Ты делаешь то, что делаешь прямо сейчас. Так что просто прекрати это. Ты все переигрываешь. — Я замираю на секунду.

— Я это делаю, не так ли?

— Ммм… И это абсурдно, потому что у тебя есть этот безумный дар — находить правду во всем. Именно поэтому ты целыми днями играешь с этими дурацкими цифрами. А потом приходишь сюда и занимаешься этим дерьмом. — Я оглядываю все пустые столики в пабе и полупустой бар. Сегодня в счастливый час здесь малолюдно.

— Ладно. Ты выиграла. — Поднимаю пиво. — Больше никаких сценариев.

Мы чокаемся бокалами.

— Ты ведь знаешь, что «сценарий» — это не слово, верно? — спрашиваю я.

— К черту. Теперь оно есть.

Глава 20

Итан Мейсон

— Хорошо, я дам тебе знать, как все пройдет после. — Вешаю трубку после разговора с Дженни.

Я иду по Яуки-Уэй рядом с Фенуэй-парком. Возвращаться в Бостон всегда тяжело. Я повредил локоть, когда мы играли в Бостонском колледже. До этого я всегда любил этот город. Несмотря на это, «Фенуэй» является собором, такие стадионы напоминают, что я все еще связан с игрой.

Я смотрю записи Дженни во время полета. Кажется, она точно знает, что я ищу. Каждая цифра на нужном месте и легко читается. Оценивать бейсболистов нелегко. Трудно найти сигналы среди шума. В конце концов, все сводится к одной статистике — WAR, победам над заменой. В Бостоне сильная группа саберметрии. Многие клубы придерживаются модели, ориентированной на доход, а не на количество побед. Речь идет о том, сколько долларов игрок может принести за счет мерчандайзинга, рекламы, продажи билетов. Для Бостона главное — победа, поэтому сложно убедить их в том, что экономика — это не только то, что происходит на поле.

Я захожу в офис вместе с Генеральным Менеджером и его помощником. Прежде, чем они садятся, сразу перехожу к делу.

— Сто двадцать миллионов за восемь лет, разумеется, с учетом травм и так далее. Это то предложение, на которое мы рассчитываем. — Я ухмыляюсь, глядя на седовласого ублюдка, сидящего за своим столом.

Переговоры — это война, а он — враг. Как только бумаги будут подписаны, мы снова станем друзьями.

Он переводит взгляд на помощника Генерального Директора и снова поворачивается ко мне. Его бровь на секунду приподнимается. Что-то не так. Что-то неправильно. Интуиция подсказывает мне, что, если он выдвинет встречное предложение, то мне следует отказаться от первоначального, но я просмотрел работу Дженни. Не так тщательно, как обычно, но все идеально. Я доверяю этим чертовым цифрам.

— Это немного больше, чем мы думали, Итан. Как насчет десяти миллионов?

Сальваторе — бедный парень из Доминиканской Республики. Он будет счастлив и десятой части этого контракта. Я всегда прошу больше, чем мы хотим. По правде говоря, сто миллионов — наше дно. Мы с Дженни только что заработали для агентства дополнительные сто пять миллионов долларов.

— Давайте я уточню у своего клиента. — Я набираю номер Сальваторе. — Эй, ты справишься с одной десятой? — радостные возгласы из телефона настолько громкие, что их слышат все в комнате. Мне приходится отодвинуть телефон от уха. — Думаю, да.

Мы все улыбаемся и пожимаем друг другу руки. Приносят шампанское, мы поднимаем тост, выпивая. Это охренительно хороший день, и все же я игнорирую свою интуицию. Я никогда так не поступаю, никогда.

***

После гораздо более длительной, чем нужно, задержки в Логане, где я почти все время болтаю с Дженни по телефону, мы, наконец, поднимаемся на борт. На полпути полета тянусь за своей сумкой из верхнего отсека.

Мне нужно еще раз взглянуть на данные. Что-то не так. В той комнате они знали что-то, чего не знал я. Для спортивного агента нет большего страха, чем не обладать всей информацией во время переговоров, когда кто-то другой имеет преимущество.

Я перелистываю страницу за страницей и читаю с той же тщательностью, что и обычно. Когда объявляют о нашем спуске, вот оно. Ошибка. Маленькая в масштабах страницы, но огромная в целом. Цифры рассчитаны для игрока с травмой в прошлом. Сальваторе в отличном состоянии, никогда не получал ничего, кроме мелких царапин и синяков.

Черт! Черт!

Спортивные аналитики говорят, что он стоит максимум десять миллионов в год. По их мнению, сделка на восемьдесят миллионов долларов была бы хорошей ценой, но я, скорее всего, получу девяносто. Эта чертова ошибка стоит нам добрых десять миллионов долларов, если прикинуть в уме. В комнате это тоже знали. Они использовали такие же модели и имели таких же аналитиков, которые специализировались на бейсболистах.