Денег, от которых мы отказались, хватило бы на зарплату в отделе Дженни на ближайшие десять лет. Деньги, которые мы потеряли ради Сальваторе, можно было использовать на что угодно. Зная его, он бы восстановил дерьмо в Доминиканской Республике или отдал бы половину на благотворительность.

Мне хочется разорвать этот гребаный самолет на части, и все же я застрял в этой чертовой алюминиевой трубе еще на двадцать минут. В самолете есть Wi-Fi, и я отправляю Дженни сообщение.

«Нам нужно поговорить как можно скорее. Самолет приземляется через двадцать минут.»

Засовываю телефон обратно в сумку и не жду ответа, потому что не знаю, что могу сказать. Как, черт возьми, она это пропустила?

Конечно, мне следовало тщательнее проверять ее работу, но она сама виновата. Это нехорошо. Именно поэтому я не связываюсь с людьми на работе. Именно поэтому я не встречаюсь ни с кем в этой индустрии. Это считается хорошей сделкой, но такие сделки случаются раз в пятьдесят лет. Если бы я выбил Сальваторе в два раза больше, ко мне бы уже стучался каждый гребаный игрок лиги, причем в разных видах спорта.

***

Дженни улыбается, а я проношусь мимо нее к двери.

— Следуйте за мной. — Это все, что я говорю, проходя мимо.

Она одета в свою обычную форму для работы, только на этот раз ее шорты цвета хаки. Ее шаги гулко отдаются за мной.

Не успеваю перейти улицу, как она хватает меня за руку в попытке развернуть. Я убираю руку.

— Не здесь.

— В чем дело? Что случилось?

Я не должен был просить ее встретить меня. Мне следует взять такси и выпустить пар, прежде чем сообщать ей об этом. Мой рот — бомба, ждущая взрыва. Откидываю голову назад, по-прежнему глядя вперед, и усмехаюсь.

— Ты. — Одного этого слова хватило, чтобы она побледнела. Дженни застывает на месте, а я бегу через улицу. Я сказал ей, что хочу поговорить, но после встречи с ней мне не хочется разговаривать. Она заслуживает извинений, потому что я знаю, что мои слова глубоко ранят ее. Но она не собирается получать их прямо сейчас.

Я ловлю такси у нее на глазах. После этого я ни за что не могу поехать с ней в машине. В отражении окна вижу ее, зажимающую рот рукой. Кажется, она плачет в ладонь.

Глава 21

Дженни Джексон

Он не звонит, не пишет. Я провожу всю ночь, свернувшись калачиком с коробкой «Клинекса». Мне кажется, я ненавижу тот факт, что он заставляет меня плакать, больше, чем то, что он мне сказал. Дело в том, как он это сказал. В его голосе звучала чистая, без примесей ненависть. Каждый раз, когда я вспоминаю, как он смотрел на меня, когда говорил это, глаза начинают затуманиваться, и я фыркаю.

Засранец.

Вот кто он. Кто так поступает с людьми?

Я все утро раздумываю над тем, чтобы не идти на работу, но все равно делаю это. Потому что к черту его. Эти цифры были идеальными. Из-за чего еще он мог расстроиться? Я просматриваю свою электронную почту и сверяю несколько счетов.

К этому моменту большинство из них у меня на автопилоте, я выработала систему выполнения работы. Офис изменился с тех пор, как мы начали встречаться. Теперь, в течение дня, здесь постоянно звучит низкий гул голосов. Люди общаются и болтают, в то время как раньше их нельзя было застать за чем-то, кроме работы, за пределами комнаты отдыха.

Наступает жуткая тишина, и я слышу, как захлопывается дверь. Возможно, мне кажется, но температура в комнате падает на десять градусов вместе с уровнем децибел. Шаги за спиной становятся громче, мой желудок завязывается в маленький узел. Однако, я не собираюсь оборачиваться, чтобы посмотреть, что же там такое.

— Ты нужна мне в конференц-зале. — Старый он вернулся, тон и все остальное. Офисный диктатор Итан, урод. Засранец, любящий манипуляции, умноженный на миллиард.

— Через минуту. — Я закрываю несколько приложений на своем компьютере, давая понять, что он не может мне приказывать. Мне плевать, в чем его проблема.

— Сейчас. — Его голос прорывается сквозь тишину комнаты.

— Отлично.

Он поворачивается в сторону комнаты, я встаю и провожу руками по юбке, словно расправляя ее. На самом деле просто вытираю пот с ладоней.

Я держусь на безопасном расстоянии, следуя за Итаном в конференц-зал.

Все как на собеседовании, только нет той самоуверенности. Нет ухмылки. Он даже не поднимает на меня глаза. Если бы я описывала его отношение одним словом, то это было бы «отвращение». Кажется, я ему противна.