— Ладно. — Я поворачиваюсь так, чтобы оказаться лицом к лицу с Мэттом. — И что теперь? Я имею в виду, что сильно сомневаюсь, что Дженни ответит на мое сообщение.

— Ну… — он оглядывает меня с ног до головы почти с сарказмом. — Похоже, ты ей очень нравишься по какой-то причине.

Я наполовину смеюсь.

— Ну и придурок.

— Так получилось, что я ее любимый игрок, понимаешь? Так что тебе стоит быть со мной поласковее. А еще я смотрю много романтических комедий.

— Ну, и кто теперь киска? — бормочу я.

В конце бара Суини смеется, но этот смех переходит в хрип.

— Ты там в порядке, Суини? — кричит Мэтт.

Суини частично потерял слух, когда воевал во Вьетнаме.

— Конечно. Просто вы, парни, всегда напоминаете мне о том, как мы с моими старыми приятелями устраивали друг другу разборки. Не обращайте внимания.

— В любом случае, Итан. Тебе нужен один из этих больших романтических жестов. Это дерьмо всегда срабатывает в кино, когда парень очень сильно облажается.

— Не могу поверить, что лучший план, который мы вдвоём можем придумать, — это скопировать сюжет фильма. — Я качаю головой и закатываю глаза. — Это просто смешно.

Глаза Мэтта загораются, словно он не слышит меня.

— Ты тоже идеально для этого подходишь. Потому что ты — засранец и никому не нравишься. Это всегда более значимо, когда исходит от засранца.

— Я сижу прямо здесь. Господи. — Не могу удержаться от смеха. Когда Мэтту приходит в голову идея, он не остановится, пока она не будет воплощена в жизнь. Похоже, скоро я буду жить в фильме с Сандрой Баллок.

Он щелкает пальцами, как будто в его голове загорается лампочка.

— Ее отец — большой фанат команды, верно?

Я не знаю, к чему он клонит.

— Да, насколько я знаю из того, что она мне рассказывала. Что дальше?

— Ты действительно не знаешь, да? Послушай, самый быстрый способ заслужить прощение — сделать для человека что-то особенное. Для этого нужно знать, что он любит. Что Дженни любит больше всего на свете?

— Еду. Определенно, поесть. Она, блядь, набирает углеводы до отвала. — Мэтт скалится. — Ладно, придурок. Я понял, к чему ты клонишь. Она любит своего отца.

— Так как же нам использовать это в своих интересах? — он ждет, пока я пойму.

Я указываю на него.

— Да! Хорошо, давай сделаем это.

Суини, должно быть, думает, что впустил в свой бар пару девочек-подростков. Это достаточно возмутительно, чтобы сработать.

Поднимаю глаза, снова смотря на Мэтта.

— Ты — гений.

Глава 23

Дженни Джексон

Проходит около двух недель, я каждый день остаюсь дома с папой. Все прекрасно, если честно. Мы говорим о бейсболе и обо всем остальном, кроме Итана. Я заказываю еду на вынос и болтаю с папой без умолку. Папа — тихий парень и любит слушать. Если только это не связано с бейсболом. Может, он и не был таким, пока ему не пришлось в одиночку воспитывать сварливую дочь, потом, когда появилась Келси, сварливость удвоилась.

Отец не спрашивает об Итане, даже не знаю, что бы я ему рассказала. Если он узнает о некоторых поступках Итана, то наверняка начнет на него охоту с ружьем. Не стану его винить. Я стучу себя по подбородку. Может, мне стоит ему сказать.

— Ты когда-нибудь вернешься на работу? — отец наклоняется, чтобы посмотреть на меня.

— Не начинай. Игра началась.

— Ладно. Ты видишь, где Сальваторе получил сто десять миллионов? — вздыхаю. Уверена, папа знает, что Итан работал над этой сделкой. Об этом говорят по SportsCenter. Папа, наверное, думает, что он умный, потому что, использует бейсбол, чтобы заставить меня говорить о работе.

— Ага.

— В доме слишком тихо. Тебе нужно поговорить? — Слава богу, в дверь звонят. Встаю и целую отца в лоб.

— Я в порядке. Перестань волноваться.

— Мммм…

— Просто застегнись. Я сказала, что со мной все в порядке. — Иду по коридору и через гостиную к двери.

Там стоит курьер в зеленой рубашке-поло, держа в руках самую великолепную композицию из цветов, которую я когда-либо видела: красные, белые розы и каллы.

— Вы — Дженни Джексон?

— Да.

— Это для вас. — Он протягивает их.

Выхватываю из них открытку, оставляя ему вазу.

«Дженни,

Мне очень жаль. Мы можем поговорить?

Итан»

Я креплю открытку обратно на маленькую палочку-держатель.

— Я ошиблась. Она здесь больше не живет.

— Дженни, ты же знаешь, что это неправда. — Мой взгляд устремляется к подъездной дорожке. Мэтт Сталворт поднимается по ней.

Что это, черт возьми, происходит?

— Что ты здесь делаешь?