Я полностью расслабляюсь. Представляю, как это, должно быть, раздражает, когда Роуз весь день что-то говорит ему в ухо. Размышляю о том, были ли мы с Лили осторожны. Думаю, да. Она принимает противозачаточные. Поэтому я бормочу: — Я буду более осмотрителен.

Райк врезается в трубы, ругается, а потом кричит в ответ: — Здесь так много чертовой плесени. Никто не должен жить на этом этаже, пока мы не наймем кого-нибудь для уборки.

Я читаю между строк.

Дэйзи живет на самом нижнем этаже.

Я видел, как он смотрел на неё в ванной, когда мы только приехали в таунхаус. По многим причинам мне тяжело принять то, что возможно она может нравиться ему больше, чем просто друг.

Снова приседаю и вижу, как Райк приближается к двери.

— Если это твой способ заставить Дэйзи жить с тобой, можешь забыть об этом. Я и так с трудом перевариваю вашу дружбу.

— Ты что, блять, издеваешься? — возражает Райк. — В её комнате были крысы, она живет среди плесени, и твое первое предположение — это то, что я хочу её трахнуть?

Я хмурюсь, пытаясь не представлять себе это.

— Я ничего не говорил о том, что ты хочешь трахнуть её.

Райк стонет.

— Я, блять, тогда буду жить со Скоттом, — кричит он. — Дэйзи может занять мою комнату. Или я останусь здесь внизу и поменяюсь с ней. Мне плевать. Никто из девочек не должен находиться среди подобного.

— А что, если она услышит, как мы с Лили трахаемся через стены? Не зря же она на самом нижнем этаже.

Трудно поверить, что именно Дэйзи хранит наш секрет — девушка, которая прыгает с обрывов, ездит на мотоцикле и безрассудно проживает жизнь.

Хотелось бы мне, чтобы она была в трёх километрах от всего этого. Подвал — это безопасное от Скотта место. От большинства подглядывающих камер. От нас.

Может быть, она сможет вырасти нормальной, у неё будет настоящее, спокойное отрочество, которого не было ни у кого из нас.

Райк смотрит на меня одним из самых мрачных взглядов, которые я видел за последнее время.

Я хмурюсь и вытягиваю шею через плечо, глядя на Коннора, чтобы узнать его мнение.

— Ты не можешь оберегать от всего девушку, которой почти семнадцать, особенно если она — модель высокой моды, — говорит он мне. — Она слышала и видела всё, что было у вас, если не больше.

Уже слишком поздно.

Она уже совсем взрослая.

— Я вызову кого-нибудь, чтобы осмотреть погреб, но пока этого не произошло, — говорит Коннор, — Роуз хотела бы, чтобы её сестра находилась в чистом помещении.

Я выдыхаю.

— Райк, ты будешь жить со Скоттом?

— Я сказал же, да.

— Отлично. Чем больше мы следим за этим мудаком, тем лучше, верно?

Особенно если Дэйзи переедет наверх.

Райк бормочет да, и его рука ударяется о висящий кусок дерева.

— Просто, блять, охренительно, — ругается он, добираясь до двери. Я хватаю его под мышки и помогаю вылезти через маленький проход.

Мы оба встаем на ноги. Он сжимает в руке ловушку с дохлой крысой, хвост мерзко зацепился за серебристый металл.

Коннор ухмыляется.

— Мы нашли тебе новую профессию?

— По крайней мере, я могу испачкать ручки, принцесса.

Он размахивает крысоловкой перед лицом Коннора.

Коннор остается совершенно невозмутимым, его ухмылка становится только шире.

Райк закатывает глаза и тянется к мусорному пакету.

— Подожди, — говорю я, положив свою руку на руку Райка. Моя грудь вздымается, внутри меня сгущается тьма. — Может, мы сможем что-нибудь сделать с этой штукой.

— Нет, — в унисон говорят Райк и Коннор.

Скотту нужно больше, чем просто несколько слов, чтобы отступить. Он не перестает лезть ко мне и Лили.

Я щурюсь, смотря на них.

— Вы даже не дали мне закончить.

— Ты хочешь использовать это против Скотта, — говорит Коннор.

Разве они не видели, какой он? Неужели их совсем не волнует, что он может сделать с нами, с девочками?

Мы должны остановить его сейчас.

— Он чёртов продюсер, — объясняет Райк, сдерживая мой гнев. — Если ты начнешь войну со Скоттом, он может сделать тебя психопатом в шоу. Блять, просто успокойся.

— Он заставил Лили реветь! — кричу я. Неужели они не понимают? Он позорит Лили каждый раз, когда приближается к ней. Я ненавижу Скотта так, как никогда не ненавидел другого человека. Потому что я ничего ему не сделал. А он все равно лезет ко мне. — Я не собираюсь сидеть здесь шесть месяцев и игнорировать все дерьмо, которое он говорит. Это отличается от социальных сетей и блогов сплетников. Мы живем с этим ублюдком.