Кто-то хватает меня за руку, останавливая.

Оборачиваясь, я погружаюсь в янтарные глаза Ло. В них нет гнева. Только беспокойство. Теперь я понимаю, что на кухне тишина. Все телефонные звонки закончены и сотовые убраны в карманы.

— Прости меня, — шепчу я, мое горло сжимается. — Я не хотела, чтобы так вышло.

Не плачь.Обратись к своей внутренней Роуз. Слезы — это для детей и неудачников.

Я вытираю глаза.

У меня ужасно получается быть Роуз.

— Дело не в тебе, Лил. Наши родители раздувают из мухи слона, — говорит Ло, его рука скользит вверх по моей к обнаженному плечу. Я так боюсь себя, что делаю шаг назад, подальше от его прикосновений, какими бы приятными они ни были.

Морщины на его лбу обозначают еще большее беспокойство. Находиться вдали от него больно, но находиться рядом с ним опасно.

Роуз идёт вперёд, её каблуки агрессивно стучат по паркету.

— Как бы мне не было больно соглашаться с Лореном, он прав, — она закатывает глаза на этом слове, — они драматизируют и пытаются заставить тебя чувствовать себя виноватой.

— Это работает, — пробормотала я.

— Ну, обзаведись более толстой кожей, Лили.

Ауч. Но это правда. Такая правда.

Ло смотрит на неё.

— Не у всех железные яйца.

— Мне не нужны яйца, чтобы быть стойкой, — коротко говорит она, прежде чем снова повернуться ко мне. — В следующий раз, когда репортер начнет действовать тебе на нервы, ты можешь написать неприятное электронное письмо, но вместо этого отправь его мне. Я даже притворюсь репортером и отвечу тебе.

У меня самая лучшая сестра в мире.

Без сомнения.

Как бы ни успокаивали меня ее слова, они не стирают того, что произошло. Не так-то просто забыть то, что произошло всего пять минут назад.

— Может, нам стоит посмотреть фильм, — говорит Коннор, печатая на своем мобильном.

— Нет, — говорю я. — Вы все были заняты своими делами. Просто возвращайтесь к ним

Не хочу прерывать их жизнь своей глупой ошибкой.

— Мы просто обедали, Лили, — говорит Роуз, ее рука прижимается к моей спине, направляя меня к дивану в гостиной. — Мы делаем это каждый день.

Да, но мне до боли хочется броситься в объятия Ло, ощутить хоть немного его твердости. Ладно, гораздо больше, чем немного. То, что я делала раньше, когда терлась о мебель — теперь звучит более желанно, даже если это и странно. Моя шея нагревается, чем дольше я размышляю о сексе в компании других людей.

Ло и Райк следуют за мной. Когда мы подходим к дивану, я на мгновение останавливаюсь, наблюдая, как Ло усаживается в огромное плюшевое кресло. Я представляю, как сажусь на него сверху, крепко обхватываю ногами, и он прижимается ко мне…

Мне нельзя ложиться на него. Я заставляю свои ржавые, скрипящие суставы согнуться и сажусь рядом с Роуз на диван. Коннор использует пульт, чтобы выбрать фильм на телевизоре, тишина сгущается, особенно поскольку я сижу прямо.

Ло тоже напряжен, и его глаза время от времени бросают на меня быстрый взгляд.

Все, не только мы, оцениваем странность. Осознаем, как несвойственно для Ло находиться там. В то время как я прямо здесь. Между нами большой отрезок пространства. Мы не вместе. Физически.

В наши дни такое случается редко.

Все бы хорошо, но все знают, почему я отдаляюсь от него. Я чувствую их осуждающие мысли в моей голове. Не могу поверить, что она хочет заняться сексом прямо сейчас.

Свирепый взгляд Райка говорит сам за себя.

Прежде чем Коннор включает фильм, открывается входная дверь. Я поднимаю голову над диваном и вижу, как Дэйзи входит с банкой Fizz Life в руке, опустив голову, набирает сообщение на мобильном.

Когда она ступает в комнату, она поднимает глаза и замирает.

— Эм... — она хмурится. — Было какое-то собрание или что-то в этом роде?

Ее лицо внезапно становится грустным, она думает, что её не пригласили на наше групповое собрание.

— Или что-то в этом роде, — первым отвечает Райк.

Дэйзи осматривает помещение. Ее взгляд перебегает с Ло на меня, замечая, что мы сидим не вместе.

— Вы двое... — она указывает рукой между нами.

Блин. Она думает, что мы раскрыли наш секрет.

— Я облажалась, — быстро объясняю я. — Ответила репортеру, не посоветовавшись с публицистом.