Я хочу ее всю. Я не могу насытиться ею. Я должен быть внутри нее.

Жестоко отрывать руку от всей этой сладости, но я делаю это. Я уже расстегиваю джинсы.

Ткань падает, сбиваясь в кучу вокруг моих бедер, и мой стальной член прижимается к теплой плоти, а пот стекает по моей груди. Мои руки поднимаются по ее бедрам, оставляя влажные следы. Я впитываю каждый сантиметр ее бархатной кожи. Я провожу ладонью по ее позвоночнику, и она выгибается навстречу моим прикосновениям. С рычанием я притягиваю ее спиной к себе. А потом Руби раздвигает для меня свои влажные бедра, и я погружаю в нее свой пульсирующий член. Мы двигаемся синхронно, когда ее тугие стенки сжимаются вокруг меня, и я делаю жесткий толчок.

С ее губ срывается тихий стон.

Ее спина выгибается - медленное, нежное движение, от которого я стону, глядя в потолок. Голова Руби откидывается назад на мою грудь, открывая мне вид на ее великолепную грудь. Глаза закрыты, ее стройные руки тянутся ко мне, обвиваясь вокруг моей шеи.

– Медленнее, малышка, - шепчу я ей на ухо. У меня такое чувство, что мое сердце вот-вот разорвется на части.
– Медленно и спокойно, как ты любишь.

Ее грудь поднимается и опускается. Вырез ее платья сполз вниз, и два розовых соска выглядывают наружу, сводя меня с ума.

– Чарли, - умоляет она нежным, дрожащим голосом.
– А-а-а, Чарли!

– Тише, малышка, - говорю я, вспомнив, что мы в конюшне, где любой может нас застукать. Я оглядываюсь по сторонам, мне ненавистна мысль о том, что кто-то войдет и увидит Руби обнаженной. Нежно обхватываю ее шею и провожу рукой по горлу. Ее пульс стучит на кончиках моих пальцев.
– Тише, подсолнух.

Она тяжело дышит. Ее дыхание согревает мою ладонь, ее тело движется вместе с моим, ее идеальная попка совершает ритмичные движения навстречу моему паху, пока я вхожу в нее снова и снова.

Медленно. Спокойно.

Она такая мокрая. Такая тугая.

Я просовываю большой палец ей в рот и почти кончаю, когда она резко и сильно прикусывает его зубами. Она улыбается, наслаждаясь контактом.

Блядь.

Сердце бешено колотится, я притягиваю ее к себе, сжимаю в объятиях и толкаюсь.

– Смотри мне в глаза, когда кончишь, малышка. Ты слышишь меня? Я хочу, чтобы ты смотрела на меня. Я хочу, чтобы ты видела, что я принадлежу тебе.

– Да, - выдыхает она, ее стройное тело выгибается навстречу мне, в ложбинке между грудями выступают капельки пота. Ее глаза прикованы к моим, а вокруг нас колышется занавес ее волос.
– Да, ковбой.

Это не секс. Больше нет.

Теперь Руби - весь мой мир.

Ее солнечная улыбка, сладкое тепло, исходящее от ее естества, ее великолепное лицо.

С хриплым рычанием я сжимаю ее бедра и толкаюсь в нее.

Сильно.

Глубоко.

Так глубоко, как никогда раньше.

На этот раз я не могу остановить крик Руби. Ее пронзительный стон эхом разносится по конюшне, и я теряю контроль. Дрожь проносится по моей спине, в то же время с моих губ срывается рычание, я кончаю. Ее оргазм следует за моим, ее киска сжимается вокруг меня, а я все еще продолжаю изливаться в нее. Неистовое желание никогда не расставаться с этой женщиной, никогда не отпускать ее становится всепоглощающим.

– Ты будешь слушаться меня, понятно? Веди себя хорошо, мать твою. Я не могу допустить, чтобы ты пострадала. Ты нужна мне здесь.
– Я выдавливаю слова прямо в изгиб ее влажной шеи, целуя ее и умоляя одновременно.

Руби вздрагивает рядом со мной, все еще приходя в себя от силы оргазма. Я прижимаю ее тело к своему, удерживая нас вместе. Ее руки скользят вниз, ее ладони касаются моей челюсти, после чего она обмякает на мне, и я подхватываю ее на руки.

Это небеса, рай.

Если я никогда не вернусь на землю, я буду счастливым человеком.

Конец гребаной истории.

Руби вздыхает, когда я прижимаю ее к своей груди. Мы лежим на свежем сене, расстелив одеяло, чтобы она не поцарапалась. Я окидываю взглядом ее тело. Великолепное. Сияющее. Облако ее золотисто-розовых волос окутало нас. Внутренняя поверхность ее бедер влажная и липкая. На внешней стороне ее бедра отпечаталась пряжка моего ремня.

Она помечена.

Гордое рычание раздается в моей груди и вырывается наружу. Моя.

Она моя.

– Итак, сколько девушек ты поимел в конюшне?
– спрашивает она с мелодичными, дразнящими нотками в голосе.

– Ни одной, - резко отвечаю я.

Когда-то это было влажной мечтой подростка Чарли, но единственная женщина, с которой я был в конюшне, - это Руби.

И я не хочу никого другого.

Она улыбается и еще крепче прижимается к моей груди, словно не может вынести, что между нами есть хоть какое-то пространство. Черт, это чувство взаимно. Когда я смотрю на ее милый профиль, беспокойство сжимает мое горло, как удавка.