– Дай угадаю! Милые заблудившиеся сиротки? – спросил Стэф.

– Нет. Угарники.

– Надеюсь, ты их не пустила, – сказал Арес.

– Конечно, нет. Они мне не понравились. – Вероника усмехнулась. – Они потоптались немного на крыльце, подымили и ушли восвояси. А детишки пришли уже после них.

– Надеюсь, их ты тоже не пустила, – снова сказал Арес.

– Марёвки не вредят детям, а я была ещё ребёнком. Впрочем, заходить в дом они не стали, позвали меня прогуляться на болото. Мальчику очень понравился мой плеер. Мне его как раз на днях подарил дядя Тоша. Дарёное, вроде как, не дарят, но я посчитала, что так будет правильно.

– А дальше? – Аресу не терпелось узнать продолжение.

– А дальше я не помню. – Вероника пожала плечами. – Мои воспоминания заканчиваются на том моменте, когда мы подошли к болоту. Очнулась я уже утром на берегу Змеиной заводи. В мокрой насквозь одежде, продрогшая до костей и сильная. Если вы понимаете, о чём я. Дядя Тоша сидел рядом. Он укрыл меня своей курткой, чтобы мне было не так холодно.

– Мог бы и в дом отнести, – проворчал Арес. – Совершенно бездушный дед.

– Какой есть. – Похоже, Веронике поведение Марионеточника казалось вполне естественным. – Он даже не ругался, что я отдала мальчику его подарок. Сказал, что купит мне новый плеер, когда я кое-что выясню у его почившего бизнес-партнёра.

– И ты выяснила? – спросил Стэф.

– Выяснила. И даже нашла схрон.

– Что было в том схроне?

– Я не спрашивала, а дядя Тоша мне не показывал. Наверное, побоялся травмировать мою хрупкую детскую психику. – Вероника широко улыбнулась.

– Ага, – буркнул Арес. – Оставлять невинную крошку одну на болоте не побоялся, а тут вспомнил вдруг про мораль.

– Ну, вот такое у него специфическое представление о морали. Но я не в обиде. Он меня любит. Разумеется, в меру своих ограниченных эмоциональных возможностей. Подозреваю, что я одна из немногих, кто для него хоть что-то значит. Иногда мне кажется, что даже собственная жизнь не имеет для него никакой ценности. Такой уж он непостижимый человек.

– И что было дальше, после твоей инициации? – спросил Стэф. – Кошмары прошли?

– Прошли. До недавнего времени мне не снилось ничего, что могло бы напомнить об этом месте. Тем удивительнее стали для меня недавние… – Вероника усмехнулась, – недавние озарения. Псов Мари я практически забыла, марёвок и угарников тоже. На болото меня, как ты понимаешь, вообще не тянуло. Домом всё это время занимался дядя Тоша.

– Но по документам дом принадлежит тебе? – уточнил на всякий случай Стэф.

– Мне. Бабушкино наследство. – Вероника огляделась. – На самом деле я думала, что дом уже совсем дряхлый. Хорошо, что я ошиблась. Мне нравится это место! – добавила она и откинулась на спинку стула.

– Похоже, только тебе оно и нравится, – проворчал Арес.

– Ну, вас же здесь тоже что-то держит. – Лицо Вероники сделалось серьёзным, голубые глаза потемнели.

– Не что-то, а кто-то, – уточнил Стэф после недолгих раздумий.

Рассказ Вероники утвердил его в правильности принятого решения. Веронике нравится болото. Вероника – потомок тех женщин, которые столетиями жили на его неприветливом берегу. Если кто-то и может им помочь, то именно она.

– Мы кое-кого потеряли. – Арес бросил быстрый взгляд на Стэфа и продолжил. – На болоте.

– Кого? – Вероника снова смотрела как-то странно, поверх его головы. И кажется, ей не особо нравилось то, что она видела.

– Нашего проводника. – Арес говорил медленно, подбирая каждое слово. – Её звали… её зовут Аграфена.

Вероника ободряюще кивнула.

– Она из местных. Нормальная такая девчонка, талантливая. Ей тоже нравилось болото.

– И как вы её потеряли?

– Она… – Арес сделал глубокий вдох, собираясь не с мыслями даже, а с силами.

– Она утонула в болоте прямо у нас на глазах. – Пришёл ему на помощь Стэф. Если такое вообще можно назвать помощью…

Вероника снова кивнула. Теперь уже не ободряюще, а задумчиво.

– Уточни, пожалуйста, Аграфена утонула или вы её потеряли?

Это был странный вопрос, но Стэф ответил на него без запинки:

– Мы думаем, что она всё ещё жива.

– Когда это случилось?

– Два дня назад.

– Правильно ли я тебя понимаю: Аграфена утонула у вас на глазах, а тело её так и не нашли?

Стэф кивнул.

– Если бы у вас была возможность её спасти, вы бы её спасли. Это не вопрос. – Вероника жестом остановила попытавшегося что-то сказать Ареса. – Это утверждение.

Арес дёрнул подбородком, губы его скривились в вымученной усмешке. Он всё ещё винил себя в том, что случилось с Аграфеной.

– И вы всё-таки уверены, что ей удалось выжить?

А вот это был вопрос, на который ни у кого из них не было однозначного ответа…

– Ты нам скажи, – попросил Стэф. – Ты же можешь?