— Теперь ты это знаешь, — фыркнул Валерий. — Нам придётся тебя убить.

— Очень смешно, — бросил я.

— Суть в том, — продолжил Бронислав, — что Чертёжник активировал неведомую хрень, увидел нечто, ему сильно не понравившееся, и забил тревогу. Совет Мойр был вынужден собраться на внеочередное заседание. Информацию о заставе передали в Супрему, а уже оттуда спустили на меня.

— Но Чертёжник лично курирует операцию, — напомнил я.

— Мойры полагают, что человечеству грозит опасность, — признал учитель.

— Почему?

— Это слова Великого Чертёжника.

— Почему он думает, что на заставу совершено нападение?

— У нас нет чёткого понимания, что думает Чертёжник, — пояснил Валерий. — Наша задача — расследование.

— И почему-то в этой игре делается ставка на тебя, Рост, — добавил Бронислав.

На некоторое время мы замолчали.

Винты конвертоплана рубили степной воздух, Форт Джексон остался далеко позади. Я понимал, что нужно приступать к своим обязанностям бортового провидца, но…

Эпизод с Термондом напомнил мне одну забытую историю. Легенду о Живом Хаосе, который однажды пробудили демоны, воевавшие с ушедшими богами. Живой Хаос якобы способен порождать самых сильных чудовищ, и одним из его порождений была Тварь, в схватке с которой я и погиб. Уничтожить Хаос нельзя, но его можно запереть в межпространственном кармане, наложив охранные заклинания. Весь фокус в том, чтобы случайно не взломать этот тайник, выпустив зло наружу.

Что есть Хаос?

Никто толком не знает. Но в очень древних источниках сказано, что Хаос — это чудовищный зверь, сокрушающий целые миры. Мыслящая тьма, которую побаиваются даже демоны. Война привела к слому печатей, но боги сумели обуздать это безумие.

Хаос растёт постепенно.

Накрывает посёлок, затем город, затем — страну… Иногда отступает, но неизменно возвращается. Цель Хаоса — поглощение. Живые существа растворяются, их сила наполняет нутро тьмы, подпитывает её. Сила, но не память. Знания тех, кто принял смерть от древней субстанции, эта самая субстанция использовать не может. Поэтому и рыщет в поисках новых земель. Рыщет вслепую, не обладая точными координатами.

Я решил придержать эти сведения.

Во-первых, легенды могут ошибаться. Ни один архимаг лично не сталкивался с Хаосом… разве что с его порождениями. Во-вторых, придётся объяснять, откуда я всё это знаю. Что не в моих интересах.

— Мобильная Крепость всё ещё там, — нарушил молчание Бронислав. — Шмидт проводит собственное расследование, но его обязали делиться с нами любой информацией.

— Понятно, — ответил я.

— Мы рассчитываем на твои способности ясновидца, — добавил Валерий. — Некоторые вещи могут… навести на след.

— А что с бортовым ясновидящим Шмидта?

— В отчёте указано, — ответил Бронислав, — что он не сумел заглянуть в прошлое. Говорит, всё стерильно.

— Стерильно?

— Так он выразился.

За иллюминатором раскинулась Пустошь. Безжизненная и бесконечная, но лишь на первый взгляд. Начнёшь присматриваться — и увидишь много… всякого. След, оставленный туннельщиком. Монстры, бороздящие травяной океан, оставляя примятые стебли в кильватере. Ржавые останки бронемашины, уничтоженной магическим ударом много лет назад. Спирали ловушек, созданных подземными харибдами. Пасущиеся стада пластинчатых бизонов, научившихся защищаться от хищников электрическими ударами. Гнёзда неведомых летающих тварей с гигантскими яйцами внутри…

— Разберёмся, — я посмотрел на хронометр. — Заступаю на дежурство.

Наручные часы со встроенным универсальным хронометром отсчитывали земное время. Включая календарь и дни недели. Сейчас, если верить этому механизму, было далеко за полночь.

— Давай, — одобрительно кивнула Асаби. — Будем с тобой меняться. Я на оптике и радарах.

— По четыре часа?

— Договорились.

Конвертоплан двигался на малой высоте, и его тень скользила по колышущемуся травяному морю.

Я опустил спинку своего кресла, устроился поудобнее и закрыл глаза, чувствуя возле ног мохнатое тело Вжуха. Полиморф знал, что я перебрасываю сознание в Пустошь, и занял позицию для охраны старшего товарища.

В режиме дальнего транса я провёл несколько часов. За это время на нас успели напасть морозные птерхи, но сделали это вяло, без огонька. Я корректировал огонь через Валерия. Айминь без особых проблем расправилась с оборзевшими птичками, поражая воображение убийственной точностью.

После схватки с птерхами наступило затишье.

Я перепрыгивал из одной птицы в другую, следил за окрестностями, но никто не дёргался в сторону адской машины, грохочущей винтами.

Через четыре часа я пришёл в себя.