А сейчас я вообще был в другом месте. Управлял мышью, которая сновала по коридорам замка, вынюхивая для всех нас угрозы.

— Ничего.

Я вернулся в тело через два часа блужданий по опустевшей заставе.

— Вообще? — не поверил Бронислав.

— Просто замок.

Инквизиторы начали оживлённо переговариваться.

Прошло несколько часов, а мы по-прежнему сидели на «Фениксе». Изучали материалы, предоставленные Шмидтом. выслушивали мнения учёных, которых привёз капитан. Само собой, европейцы организовали поиски, прочесали окрестности заставы и никого не обнаружили. Живых людей попросту не осталось. Никаких следов столкновения с монстрами. Из пушек и пулемётов никто не стрелял, а это значило лишь одно — гарнизон исчез мгновенно.

В дверь деликатно постучали.

На пороге возник капитан Шмидт — крепкий пятидесятилетний мужчина с седой бородой и волосами, собранными в пучок.

— Проходите, капитан, — разрешил Бронислав.

Датчанин приблизился к нам.

— Что вы решили, отец?

— Будем выдвигаться, — уверенно заявил Бронислав. — План такой. Дина с Олафом и Константином занимают места в конвертоплане. Валерий остаётся на борту Крепости и поддерживает связь. В замок иду я, Рост, Клавдий, Рикер и Асаби.

— Уверен? — решил уточнить Валерий.

— Конечно, — подтвердил Бронислав. — Если с нами что-нибудь случится, ты примешь командование на себя. Костя, будь готов поднять конвертоплан по моему приказу. Может потребоваться поддержка с воздуха.

Костя — это наш пилот.

— Мы не знаем, что в этом замке, — Бронислав обвёл присутствующих тяжёлым взглядом. — Возможно, тварь из Разлома всё ещё находится внутри. Готовьтесь к любым сценариям.

— А нам что делать? — спросил капитан.

— Стандартное боевое дежурство, — пожал плечами Бронислав. — Никакой самодеятельности. Выполнять то, что скажет брат Валерий. Отныне руководство всем комплексом, Мобильной Крепостью и её экипажем берёт на себя инквизиция.

Капитан поморщился, но возразить не посмел.

Вжух парил над стенами и башнями, скидывая мне образы.

Я врубил чутьё на полную катушку, набросил доспех и активировал непрерывную циркуляцию. Из оружия у меня был сакс, пристёгнутый поверх рясы, и родовой меч, ножны с которым я держал в левой руке. Зато инквизиторы вооружились по полной программе. Почти все, кроме Бронислава, имели при себе штурмовые винтовки «катран» с подствольными гранатомётами, каббалистическим наведением и разными прибамбасами, о которых мне даже по ступени знать не положено.

Гора на поверку оказалась потухшим вулканом, по периметру чаши которого и были возведены укрепления. То есть, европейцы усилили природный объект, прорубив тоннели в стенах и возведя дополнительную фортификацию. Судя по основательности подхода, Евроблок делал большие ставки на Термонд.

Агрессивных эманаций не было.

— Надо попасть во внутренний двор, — сказал Бронислав.

— Подождите, — я замедлил шаг. — Дайте мне несколько минут.

Мы остановились рядом с башней, на вершине которой чернела зенитная установка. Внутри, как я подозреваю, имелась винтовая лестница.

— Зачем? — уточнил Бронислав.

— Проверю кое-что.

Опустившись на холодные плиты, я уселся поудобнее. Меч положил рядом, закрыл глаза, сконцентрировался и активировал ретроскоп.

На меня обрушились картинки, записанные камнями много месяцев назад. Рейды, привезённые твари, смены орудийных расчётов…

Не то.

Я начал осторожно ускоряться, «проматывать» лишние события, искать момент…

И я нашёл.

Бастиан Лагард ищет дозорного по имени Герхард, но тот не отвечает. Ощущение странного, лёгкая паника… Опустевшая застава…

Вместе с Лагардом я иду в башню, спускаюсь по винтовой лестнице, упираюсь в бронированную заглушку и вижу перед собой кнопочную консоль. Лагард набирает шестизначный код доступа, я его запоминаю.

Дальше — туннель.

И стена мрака.

Бастиан попытался ткнуть сгустившуюся тьму мечом… и лишился половины клинка. А потом… Ужас, перемешанный с болью и агонией смерти.

Меня выбросило из прошлого.

На висках выступил пот, сердце бешено колотилось, вот только…

Я не досмотрел.

Погружаюсь в зафиксированные камнями образы с таким расчётом, чтобы не чувствовать чужую смерть. Мне нужно увидеть тьму, что с ней стало.

И я вижу.

Чаша вулкана затоплена мраком. Непроницаемой и непостижимой жутью. Это не передать словами, но я испытывал целый спектр эмоций, очень неприятных. Во тьме тлела жизнь. Быть может, разумная. Но этот разум был извращённым, чуждым всему человеческому.

Тьма никуда не спешила.

Нечто, сгустившееся в сердце Термонда, изучало оставленный людьми мирок, присматривалось, запоминало детали. Расползалось по коридорам, подвалам и вентиляционным шахтам. Заглядывало в каждую щель.