Шрифт:
Но не Манос. И не убийца.
Они встретились при равных условиях. Оба настроены жестко: один по отношению к данным, другой – к людям. «Хорошие данные моралью не страдают. Ты – тоже».
@kingstonbay768
@stupk08236
@leonardan8
@jkorry_xx
@lamdapor
@michaelhutchisonn
@angelof_
@mm56540x
@amazingvic008
@martin_hu
К каждому псевдониму прилагались рукописные заметки. Прогнозы, оценки, потенциальные ошибки модели.
MANU использовался только экспериментально – для верификации, а не для расследования – и никогда в подобных случаях. Но это был их лучший шанс докопаться до правды.
Ману положил список в карман. В другом кармане завибрировал телефон – последовательностью, установленной для «Сигнала».
34
Оторвавшись от ошалевшей толпы, Манос побрел по пляжу. Но слышно все равно было плохо. Он присел на камень, накрыл ладонью левое ухо и прижал телефон к правому. Миконос веселился так, словно знал, что завтра уже не наступит, но в Сингапуре вчерашний день ушел навсегда. Манос хорошо знал рабочее место Мэй – наушники, мобильник и три монитора: один для инструментальной панели MANU, другой – для прямого интерфейса связи с серверами в Лионе, третий – для какой-нибудь среды разработчика, поскольку она вечно занималась кодированием, даже если это не входило в ее обязанности. Он представил ее с тремя большими чашками: одной для кофе и двумя другими для воды, потому что Мэй терпеть не могла тратить драгоценные секунды рабочего времени на поход к холодильнику.
– Большая часть того, что ты делаешь, далеко не блестяща, – вкрадчиво, но с намеком на многозначительность сказала она. – Но есть и просто великолепные моменты. Не MANU – это мог бы придумать кто-то другой. И в любом случае парни здесь не простят, что ты временно заделался копом.
– Я же говорил тебе, это все для публики. К тому же, – он вздохнул, – Греция, она вот такая.
– Знаешь что? Тебе это нравится. Нравится играть в полицейского со своими соотечественниками. Остается только ждать, когда ты потребуешь выдать тебе оружие.
– Никогда я не потребую! И ты это знаешь, Мэй. Закончилось бы тем, что я застрелил бы какого-нибудь туриста.
– Так ты хочешь услышать, что такого замечательного сделал?
– Почему нет? Связь лучше некуда – вываливай!
– Счет в любом случае оплачивает Брюссель. Чудо то, что ты взял столько моделей и выстроил их иерархию, которая снижает влияние всех когнитивных искажений. Не одного и не двух, но всех, когда-либо описанных в литературе. Всех, на которые есть ссылки в «Гугл Академии». От эффекта «ИКЕА» [25] до эффекта странности [26] . Абсолютно беспристрастный ИИ, да еще и с возможностью обучения для достижения лучших результатов.
25
Эффект «ИКЕА» – завышенная оценка достоинств товаров, в создании которых принимаешь личное участие (как в ситуации с мебелью указанной фирмы, которую нужно собирать самому).
26
Эффект странности – недостаточно экспериментально доказанная склонность сознания запоминать странные вещи лучше, чем рядовые.
– Во-первых, не всех, а не больше тридцати, а во-вторых, перестань упоминать искусственный интеллект. Ты не журналистка.
– Никто никогда не делал этого раньше. Возьмем, к примеру, финансы; все хедж-фонды только об этом и говорят, но потом, поговорив, возвращаются к старому доброму регрессионному анализу. Никто и никогда. Немногие системы работали так эффективно, как твоя.
– Наша.
Последовавшее за этим молчание уже дышало спокойствием и примирением. В «Каво» по-прежнему гремела музыка. «Где Лена? Она все еще там?»
– Но, знаешь, – сказала Мэй, – у меня постоянные проблемы с балансировщиками алгоритмов – пожирают ресурсы.
– Ты их удалила?
– В том-то и проблема. Логика в порядке. Я их просто останавливаю по очереди.
– Модель настроена на автоматический перекрестный контроль. Вы, ребята, данные очищаете, как нужно?
– Пожалуйста, не надо недооценивать подчиненных! Я их не просто останавливаю. Я проверила каждое сходство в базе данных отдельно для каждого балансировщика.
– Нашла что-нибудь?
– Убийства указывают на одну константу. Единственный результат выполнения всего протокола. Ты вроде хотел, чтобы я что-то проверила? – спросила Мэй и замолчала, ожидая инструкций. Это было в ее стиле: палец замирал на спусковом крючке заряженного гранатомета, и она вдруг спрашивала: «Ну и ну, забыла, какой кофе ты любишь. Сколько насыпать?»
– Какого черта? Что там…
– Ты имеешь в виду балансировщики? Но я ведь тебя перебила. Так что нужно проверить?
– Ничего.
Манос услышал, как она вздохнула, и крикнул:
– Мэй!
– Я не думаю… что этот парень – обычный псих. Думаю, он пытается сделать заявление.
– Заявление?
– Это, может быть, звучит глупо, но единственное, что постоянно всплывает при остановке балансировщиков, это имена самих жертв.
«Билл Кейси? Дженна Уилл?»
Билл… Уильям… Уилл Кейси. Дженна Уилл…
– У них обоих в имени есть общее, – хрипло прошептала в трубку Мэй. – У меня такое чувство, что это своего рода социальный комментарий.