– Бывал несколько раз, – признался он с улыбкой. – Сингапур – это не только банки и танкеры. Через него проходят подводные кабели.

– Не говоря уже о слонах. – Мэй кивком указала на слоновье стадо, совершающее вечернюю прогулку.

– Конечно!

– Ладно, Цзао, – не выдержала она. – В чем наша ошибка?

– То, что вы сделали, очень умно, – начал он. – Вы взяли поведенческие паттерны и выстроили их в иерархическую систему. И конфигурировали сообщения, полученные из социальных сетей. Чтобы сопоставить их с характеристиками людей, способных на убийство, и – если я вас правильно понимаю – с определенной категорией убийств.

– Мы рассматривали множество асоциальных черт по ключевым словам, тегам…

– Верно, фильтры по ключевым словам, анализ эмоций и особенностей реальных преступлений. Вы обрабатываете их без когнитивных искажений, свойственных человеческой логике, в регрессионном анализе с учетом социально-исторического контекста. Остановите меня, если я ошибаюсь…

– Нет, вы правы.

Но Мэй устала чувствовать себя школьницей, чей проект оценивает учитель. Она заказала у официанта еще джина с тоником. Не желая отставать, Цзао заказал то же самое.

Трамвай замедлил ход; они приближались к малайским тиграм, и многие зрители затаили дыхание.

– Проблема вот в чем: вы помещаете того, кто ищет буи – как в случае с убийствами на Миконосе, – в тот же кластер, что и получателя рекламы подводной охоты. Вы не ищете вортекс.

– Вортекс?

– Ну, водоворот, воронку. Так это называют ребята, изучающие в университете гидродинамику. Вы предполагаете, что преступники получают одинаковое количество постов, основанных на их характеристиках. Но иногда люди получают гораздо больше, потому что попадают в алгоритмический вортекс. Каждый рекламодатель уведомляет другого о появлении определенного потребительского профиля.

Чжун огляделся.

– Взять, к примеру, этих тигров. Вот так же ведут себя рекламодатели, когда находят свежее мясо. В вашей системе отсутствует важный параметр, из-за чего она становится слишком нейтральной. Помните, наш мир упрям и самонадеян.

– И ваш вывод…

– Очевидно, у нас одна и та же проблема. Но у нас есть прямой доступ к их алгоритмам. Китайские рекламные программисты обязаны загружать все на «ГитКафе». Так что мы знаем, мы видим, и мы конфигурируем.

– Мы получаем статистику повторяемости рекламы.

– Конечно, от одного или двух гигантов. Но в вашей системе присутствуют тысячи микропровайдеров. Агентство в Великобритании. Сетевой брокер в Эмиратах. В этом хаосе вы теряете всякое представление о функционировании целого. Вы получаете только выходные данные. Мы получаем всё.

– Понимаю, – тихо, обдумывая услышанное, сказала Мэй.

Принесли напитки. В какой-то момент Мэй вдруг осознала – с грустью и опасливостью, – что ее родина оказалась более продвинутой в том, что пытались сделать они здесь. Она вырвала себя с корнем и приехала в Сингапур за передовыми технологиями, но ее прошлое проскользнуло вперед, как малайский тигр в ночи. И оставило ее позади.

Цзао, внимательно наблюдавший за ней, по-видимому, все понял.

– Конечно, неопределенность можно несколько уменьшить, – сказал он, прерывая ее размышления. Его губы влажно блеснули.

– Как?

– Вопреки распространенному мнению, «Фейсбук» и «ВиЧат» не одни и те же во всем мире. Они не везде работают одинаково. На самом деле это локализованные инструменты.

– Верно, – сказала Мэй. – Было бы невозможно – я имею в виду, слишком дорого – запускать такой объем кода централизованно.

– И что бы это значило для архитектуры их систем?

– Что они… что они более… уязвимы.

Цзао внимательно наблюдал за ней.

– В каком отношении? – спросил он.

Она внезапно вскинула голову.

– Во всех.

Профессор Чжун улыбнулся. А Мэй острее, чем когда-либо, почувствовала себя школьницей.

Ему послышалось напряжение в голосе Мэй. Он представил, как она крадется по глухой улице, целясь из пистолета с длинным глушителем, яростно шепча, словно задыхается под большой подушкой. Все вокруг нее, кажущееся тихим и мирным, могло в любой момент взорваться, взъяриться, как дикий зверь. Но пока этот момент еще не наступил.

– Манос, забудь о рекламных серверах, использующих «Гугл» и метаалгоритмы. – Остановившись у выхода из зоопарка, Мэй позвонила через «Сигнал». – Мы не пройдем через них и за тысячу лет. Но Цзао прав – картину могут дать локальные платформы.

«Цзао! Он весь мой!»

Манос представил, как она стоит перед ним, польщенная вниманием знаменитого доктора Чжуна. Представил и ощутил укол ревности.

– Это его личное мнение, – вздохнул он, останавливаясь.

На Миконосе садилось солнце. Тысячи людей собрались на дороге у выхода из города, среди ветряных мельниц, чтобы полюбоваться поверженным кроваво-красным солнцем Эгейского моря и сделать лучшие селфи.