– Я немного продолжаю разбираться в вещах и документах Арсения. Вчера нашла медицинское заключение. Оно оказалось хорошо спрятано. Думаю, от меня. Он хотел скрыть.

– Скрыть – что? – насторожился Сезонов.

– Самый последний раз, когда он проходил медосмотр, у него выявили нарушения сердечного ритма. Также выяснилось, что незадолго до этого он перенес микроинфаркт. Это, оказывается, случилось в его последнюю длительную командировку на юг.

Между женщиной и Сезоновым повисло молчание.

– А его хотели перевести, уволить в связи с этим? – спросил подполковник.

– Вот чего не знаю, того не знаю. Мне даже из комендатуры ничего не передавали, что у Арсения нашли порок. Он сам мне ничего… ни слова…

Эх, Арсений. Какой же всё-таки ты… Не любишь тревожить дорогих тебе людей, а в итоге до чего довел себя. Ничего и никому. Как обычно. Ты в своем репертуаре. Добила тебя эта ситуация, этот страх, который ты испытал, увидев чудовищ, с твоим-то, оказывается, ослабленным вдруг разом сердцем.

– Зачем, зачем ему понадобилось выйти посреди трассы из машины, когда он ехал в Кострому…

Вопрос не требовал ответа, он был просто задан в пустоту. Но Сезонов, сложив руки на столе и чуть наклонившись вперед, приоткрыл рот и хотел осторожно начать свой надуманный, но при этом не лишенный частичек правды короткий рассказ, как Дарья вновь повернулась к нему и заботливо спросила:

– Ты почему такой усталый, Валер? Может, всё же поешь что-нибудь? Если хочешь душ принять, так скажи.

– Можно?

– Господи, Валер, да без проблем, конечно. – Дарья закатила глаза, будто он спросил какую-то глупость. – Развешу твои вещи из сумки всё-таки? Помнутся ведь, долго так лежать будут.

Сезонов поблагодарил.

– Ты, наверно, думаешь, почему я не задаю много вопросов. Я просто не хочу лезть в твои дела. Потому что это твоя личная жизнь. Поверь, ты мне никаких неудобств не доставляешь. Но… если тебе действительно нужна какая-нибудь помощь... я помогу, чем смогу.

– Даш, ну что ты. Ты и так меня спасаешь. Вроде, думаешь сама, мелочи. Но мне очень важно, ты даже не представляешь, – подполковник протянул руки и взял ее ладони в свои, сжав в знак поддержки и благодарности. – И я хотел бы кое-что тебе рассказать. Потому что, мне кажется, об этом тебе комендатура не скажет.

Сезонов помялся пару мгновений, глядя в пол, чувствуя на себе пристальный взгляд.

– Мне удалось выяснить, почему Арсений оказался там, у полигона. Ему казалось, что на территории части, помимо известных объектов, есть еще и другие.

Он замолчал. Дарья ждала продолжения. А он вдруг забоялся закончить так, как хотел и срочно выдумывал, как выкрутиться. Женщина задала вопрос, видя его глубокую нерешительность:

– Почему ночью?.. Зачем?.. Он выяснил, что еще есть на полигоне?

– Ночью, потому что сложно было сделать это днем. Он думал совершить всё один, чтобы быть уверенным сперва самому. Чтобы в случае ошибки, поспешности в выводах и неправильных подозрений не подставить начальство. Видимо, именно тогда, внезапно, к сожалению, у него случился приступ.

– Но следственная группа разбирается, есть ли на полигоне что-то еще? Как думаешь? – прошептала Дарья. По ее щеке скатилась одинокая слеза.

– Думаю, да. Хочется верить. Со всем разберутся, – успокаивающим тоном произнес Сезонов, хотя подозревал, что мог ненароком солгать.

Женщина кивнула, вежливо высвободила ладони из его рук, встала из-за стола и подошла к холодильнику.

– Может, всё-таки щи?

– Спасибо.

Он быстро поел и, пока Дарья размещала его незамысловатый багаж на двойные плечики, принял душ. Женщина не заметила оставшиеся кровавые пятна на куртке – он повесил ее, вывернув вовнутрь, и не подозревала о поврежденном плече – под носимой темной футболкой с длинным рукавом не видно нетугой перевязки. Сезонов заклеил порез, оставшийся след от пули, пластырем, вновь распрощался с Дарьей, призвав ее быть осторожней.

– Почему?

– Когда к тебе, но это совсем не точно и этого может не быть, придет кто-то из военных и будет спрашивать меня, говори, что не знаешь, понятия не имеешь обо мне, куда я иду и где я.

– Валера, что ты натворил?

– Ничего, просто... Главное, ты ничего не бойся. Всё обойдется.

– Нам с детьми точно не стоит волноваться?

– Более чем уверен.

– Но тогда ты будь осторожен.

– Это я всегда. До встречи.

В Москве поддержкой не заручиться. Здесь – тем более: на него, Сезонова, ополчился весь свет высших офицеров гарнизона. Он заработал тревожность и паранойю. Не ясно, с какой стороны подступить, что предпринять. Он, можно сказать, связан по рукам и ногам: не может действовать, потому что отрезаны все пути для наступления, а отступать – не в его правилах.