– А вы не такой умный, каким хотите казаться, – Лоррейн насмешливо улыбнулась. – Будь вы на самом деле умны, то вспомнили бы нашу беседу в кафе прошлым вечером, а значит и то, что мы с капитаном земляки. Я тоже родилась в Пескаре. Почему же не должна его знать?

– Лоррейн, Лоррейн. Вы тонете с головой в пучине лжи. Вы родились не в Пескаре, а в Италии, но не итальянка. – Спокойные слова Петерсена прозвучали уверенно.

Наступило молчание. Затем Зарина, так же гневно, как и Лоррейн, воскликнула:

– Лоррейн, не слушайте его! Даже не разговаривайте с ним! Не видите разве, что оы пытается сделать? Он подкалывает вас, расставляет калканы, заставляет сказать то, что вы не хотели говорить. И все для того, чтобы удовлетворить свое непомерное «эго»!

– Мое непомерное «эго» не заметило, чтобы Лоррейн опровергла меня, – с грустью промолвил Петерсен, – потому что она знает – я прав. Она также знает, что я не ошибаюсь, говоря о ее дружеских отношениях с Карлосом. Только знакомы они не по Пескаре. Возразите, если я заблуждаюсь, Лоррейн.

Лоррейн ничего не ответила. Она прикусила нижнюю губу и уставилась в стол.

– Вы ужасный человек, – снова вступила в разговор Зарина.

– Если для вас честность – порок, тогда я, несомненно, ужасен.

– Похоже, вы много знаете, Петер, – улыбнулся Джакомо. – Не так ли?

– Не очень. Ровно столько, сколько требуется, чтобы оставаться в живых.

Джакомо по-прежнему улыбался.

– Но вы же не скажете, что я тоже не итальянец?

– Не скажу; Если не хотите, чтобы я сделал это,

– По-вашему, я не итальянец?

– Как вы можете быть им, если родились в Югославии? В Черногории, если быть точным.

– Боже! – вскричал Джакомо. Но ни в лице его, ни в интонации голоса не было враждебности или обиды. Через мгновение он уже опять улыбался.

Зарина окинула Петерсена мрачным взглядом, затем повернулась к Джакомо.

– Что еще сделал этот... этот...

– Монстр, – услужливо подсказал Петерсен.

– Да, монстр. Хотя это довольно скромно сказано. Что еще противозаконного совершил ночью этот человек?

Джакомо сцепил на затылке руки и, казалось, приготовился повеселить самого себя.

– Это зависит от того, что называть противозаконным. Например, он отравил газом Алессандро и его людей.

– Отравил газом? – Зарина недоверчиво посмотрела на мужчину.

– Именно так. Отравил, использовав их же газовые гранаты. И, поверьте мне, они заслужили это.

– Вы хотите сказать, что он их убил?

– Нет, нет. Они быстро очнулись. Я знаю, был там. Естественно, в качестве наблюдателя, – поспешно добавил Джакомо. – Затем майор забрал их оружие, патроны, гранаты, некоторые другие скверные вещи и запер этих людей. Вот и все.

– Вот и все... – Зарина дважды глубоко вздохнула. – Вас послушать, так, ничего не случилось. Почему он их запер?

– Возможно, хотел уберечь этих людей от завтрака. Откуда мне знать? Спросите его самого, – Джакомо посмотрел на Петерсена. – Вы довольно грубо заделали шов. Я проверил вашу работу, когда прогуливался по палубе.

– О!

– В самом деле, – Джакомо перевел взгляд на Зарину. – Вы не почувствовали ночью запаха дыма?

– Дыма? Да, но мне было так плохо. – Девушка содрогнулась, вспомнив ночную бурю. – Что это был за дым?

– Это работал ваш друг Петер. Он заваривал дверь каюты Алессандро.

– Заваривал дверь? – в голосе Зарины прозвучала легкая истерическая нотка. – А Алессандро и его люди находились в каюте? Но почему, черт возьми,... – она не могла найти подходящего слова.

– Предполагаю, ваш друг Петер не хотел, чтобы они выбрались наружу, – усмехнулся Джакомо.

Зарина и Лоррейн молча переглянулись. Им нечего было больше сказать.

– Вот все и объяснилось, – Петерсен бодро откашлялся. Зарина и Лоррейн словно в унисон медленно повернули головы и посмотрели на него с полнейшим недоверием. – Как говорится, прошлое – это пролог. Понадобится полчаса или что-нибудь около этого, чтобы раздобыть какой-нибудь транспорт. Есть время почистить зубы и упаковать вещи, – он взглянул на Джакомо. – Вы с вашим другом отправитесь с нами?