– Надень, – он протянул ей металлический чокер. Азия послушно нацепила обруч и тут же стала задыхаться. Она схватилась за поручень, чтобы удержаться на ногах.

– Это шоковый ошейник, – сказал генерал, – сейчас отпустит. Попытаешься снять – ударит током, будешь упрямиться – взорвётся.

Фазген приподнял её за подбородок:

– Милая мордашка… догадываюсь, чего от тебя хочет Александр.

– Не прикасайся ко мне, – сквозь зубы процедила она.

– А наша девочка с характером.

– Я не ваша девочка!

– Знаешь, если у меня появится подозрение, что ты опасна для императора… – и он угрожающе провёл пальцем по горлу.

– Я поняла, – опустила взгляд Азия.

– Я с тебя глаз не спущу! – Фазген схватил её за руку и грубо выволок из кабины фуникулёра.

Александр уже ждал их. Он был именно таким, как она его себе представляла. Уверенный, спокойный и благородный. Рядом на ровной площадке стоял накрытый стол.

– Можете идти, генерал, – кивнул император.

– Да, сир, – склонил голову Фазген и покинул покои.

Александр подал Азии руку и пригласил за столик. Играла тихая мелодия, рядом стоял букет свежих роз. Смущала лишь съёмочная группа, притаившаяся неподалёку.

Император махнул в сторону видеокамер:

– На них не обращай внимания. Это часть моей жизни. Веди себя так, словно мы одни.

– Постараюсь, – улыбалась Азия, не веря, что это происходит по-настоящему.

– Откуда ты?

– Эвэдэ – крошечный городок на юге Альсары. Он погиб во время шторма.

– Сочувствую…

Азия посмотрела ему прямо в глаза и прошептала:

– Я люблю вас, Александр. Любила с того самого дня, как впервые увидела по телевизору. Я мечтала об этой встрече с детства. Вы всегда были моим кумиром. – Азия взяла Астрайдера за руку и положила его указательный палец себе в рот. Она даже глаза закрыла от удовольствия.

– Девочка моя, ты же понимаешь, что это называется проституцией? – Александр махнул оператору, чтобы тот остановил запись.

Азия хотела ответить, но слова застряли в горле, и единственная слезинка скатилась из её серых глаз. Император расселся в кресле и поманил её к себе. Она поцеловала его в подбородок и стала опускаться ниже. Голова кружилась, собственная уверенность и раскрепощенность сводили с ума. Но Азия не могла остановиться, желание было намного сильнее её.

+++

Шейдэна перевезли в столицу. Полночи его продержали в карцере, а после отвели на допрос.

– Бывший руководитель комбината, доброволец. Так ты герой войны? – не отрываясь от документов, спросил следователь.

– Наверное.

– А говорят, пьяный дебош устроил. Да ещё в день визита императора! Ты в своём уме? Сейчас же военное время! Тут трибунал, не меньше!

– Я только вернулся с опасного задания… – виновато оправдывался Зэн. – Переговоры в логове рейдеров. Целый час под дулами автоматов. Вот и выпил чуток, чтоб расслабиться.

– Расслабился он… ты хоть знаешь, с кем подрался? С офицером преторианской гвардии! А он рапорт накатал, что у него жетон пропал. Да это же госизмена! Да тебя ж за такое на пятнадцать лет без права на помилование… рассказывай, как всё было, и не вздумай врать!

– Иду я, значит, по коридору, никого не трогаю, а этот меня увидел и говорит, мол, всё комбинаторы трусы. А я на войне с первых дней, я друзей хоронил… ну, в общем, не смолчал: «что ты о войне знаешь, – говорю, – тыловая ты крыса». А он меня за грудки: «Выйдем, поговорим». А я как выпью, дурной становлюсь. Не прав, конечно, нужно было сдержаться, пройти мимо, проглотить обиду. Просто как вспомню товарищей, кто с войны не вернулся, – Шейдэн смахнул несуществующую слезинку. – У кого-то жена осталась или мать старенькая… ладно, какое это имеет значение? Вину свою признаю и готов понести наказание.

– Та куда ты торопишься? Сесть всегда успеешь. Чувствую, что недоговариваешь, вертишься тут, изворачиваешься, как вьюн на сковородке. Я двадцать лет в полиции, у меня на такие дела особый нюх. Но, думаю, жетона ты не брал, он сам его профукал и на тебя свалил, отомстил, так сказать. Не люблю стукачей. Ну выпил ты, расслабился, с кем не бывает? – следователь вздохнул. – Ладно, гуляй пока.

– Спасибо вам, спасибо, – пожал ему руку Зэн.

– Крепкое рукопожатие, солдат, – улыбнулся следователь, – вещи твои в дежурке, и не напивайся так больше.

– Будет сделано, – Шейдэн отдал честь и вышел.

+++

За пару часов он добрался до дома, вошёл в квартиру и включил в коридоре свет.

«Ну и денёк. Хоть бы у Азии всё получилось», – он прямо в одежде рухнул на диван и захрапел.

Проснулся ближе к полудню. Голова гудела, как с перепоя. Зэн глянул в холодильник: там стояла банка кильки и недопитая бутылка водки. Он вылил остатки в стакан, сварганил парочку бутербродов и сел смотреть телевизор. Все говорили только о новой фаворитке императора, крутили вчерашний ролик, а на вечер анонсировали кулинарное шоу с участием Азии.