– О! – воскликнула она. – Неужели нет никакого способа освободить тебя отсюда?

Сайр Сиф улыбнулся ей. Улыбка была измученной, но Гэлли редко приходилось видеть более милую.

– Не думаю, что у тебя получится, - ответил он. – Но, возможно, твоя мать сумела бы.

– А где она?

– Где-то еще в этом аду. Она…

Его прервала секретарша, несущая аккуратную стопку блестящих пластиковых папок.

– Эти все неправильные, - сказала она. – Их надо переделать.

Она свалила папки поверх груды, уже находившейся в лотке «ВХОДЯЩИЕ». Груда была слишком высокой, чтобы удержать их. Они соскользнули вбок и упали на пол, утянув за собой половину остальных бумаг.

Сайр Сиф издал стон отчаяния и наклонился подобрать их. Гэлли нырнула под стол, чтобы помочь. Там внизу, лицом к лицу, отец прошептал:

– Думаю, она должна быть на женской нити, в каком-нибудь более диком месте, чем это.

– Хорошо, - прошептала Гэлли в ответ.

Она проползла под столом и высунула голову рядом с аккуратными ногами секретарши.

– Не могли бы вы помочь? – спросила она.

– Не входит в мои обязанности, - холодно ответила секретарша.

– Но это вы их уронили, - заметила Гэлли.

– Не хочу порвать колготки, - парировала секретарша. – И ты не должна быть здесь. Ты мешаешь заключенному работать. Лучше уходи отсюда, пока тебя не обнаружил менеджер.

– Корова! – пробормотал отец, всё еще наклонившись под стол, и громко добавил: - Да, лучше уходи, Гэлли. Мы не хотим, чтобы у тебя тоже были неприятности.

– Хорошо, - ответила Гэлли. – До встречи.

Она яростно протиснулась наружу мимо аккуратных ног секретарши, надеясь, что в процессе порвет ей колготки, и встала между других столов.

– Я вернусь, - заявила она секретарше. – Так что берегитесь.

Но секретарша просто развернулась и ушла. Гэлли пробралась между столами, за которыми кипела работа, и подошла к двери. Там она обернулась помахать отцу, но он уже снова погрузился в лихорадочное перекладывание бумаг и не поднимал взгляда. Гэлли вздохнула – тем вздохом, который поднимается из самых глубин души – и толкнула дверь, выходя.

Снаружи расстилающаяся перед ней нить стала туманно-прозрачной, словно запотевшее стекло. Гэлли поспешила по ней, смаргивая слезы и отказываясь смотреть на разворачивающиеся по обеим сторонам тоскливые сцены, пока нить у нее под ногами не стала внезапно почти такой же прозрачной, как воздух. Гэлли обнаружила, что идет высоко над мешаниной крыш и башенок гостиницы тети Мэй. Она могла видеть водосточный желоб и окно, через которое проползала в день своего приезда. Внизу впереди находился примыкавший к дому парк, кишащий бегущими фигурами Тайсов и Лакстонов, спешивших к выгону, где возле карточного стола стояла Гармони. Гэлли слышала, как часы названивают «Над радугой», но очень медленно, как если бы у них почти закончился завод. И Толли почти выиграл. Он преодолел половину пути по выгону, толкая и катя перед собой гигантское яйцо. Это настолько напомнило Гэлли человека, закатывавшего валун на холм, что она остановилась, содрогнувшись.

А потом подумала: «Эй! Я могу выиграть!»

И побежала. Спустившись по почти невидимой стеклянной нити, она прошла в миллиметре от Толли и его яйца и, тяжело дыша, приземлилась перед карточным столом.

– Это последняя капля! – завопил он. – Я расскажу!

– Я достала – золотое яблоко! – выдохнула Гэлли.

Гармони улыбнулась – похоже, она переборола свое дурное настроение.

– Давай посмотрим.

Гэлли расстегнула молнию на кармане и достала яблоко. Одно мгновение оно ярко сияло, словно маленькое солнце, и источало чудесный яблочный аромат. Но когда Гэлли протянула его Гармони, оно оказалось пластиковой елочной игрушкой – вроде тех, что Гармони раздавала в качестве призов.

– О! – произнесла Гэлли. – Но оно было яблоком! Это правда оно!

– Я знаю, - ответила Гармони. – Здесь они становятся такими, - и она передала Гэлли другое точно такое же яблоко. – Твой приз.

– Ненавижу вас обеих! – прорычал Толли, опираясь руками на свое гигантское яйцо, и самодовольно добавил: - Однако. Я попутно украл немало бриллиантов. И я всё равно расскажу про Гэлли.

Затем появился Джеймс, размахивая чем-то, похожим на заостренный стержень, с одного конца которого развевались шелковые нити.

– Это оно? – спросил он Гармони. – Оно было на ее прялке. Но я прошел буквально по лезвию бритвы. Она почти проснулась и сказала: «Поцелуй меня!» - и я просто убежал!

С другой стороны тяжело поднялась Люси с высохшим куском пирога в руке.

– Из стены ее домика, - выдохнула она. – Она меня увидела и гналась за мной всю дорогу досюда. Не думаю, что захочу еще раз играть в эту игру.

– Я добыл яйцо птицы рух! – громко произнес Толли.