– Транспортная будка? – спросил Трой. – Умно!

– Гораздо лучше, - ответила Гармони, нажимая кнопки на панели рядом со стеклянной дверью. – Это еще и машина времени. Надеюсь, никто не против потерять два дня? Мы сядем на самолет, на котором в любом случае должны были лететь, и надеюсь, сможем сделать это раньше, чем дядя Юлион догадается. Надеюсь, он не знает, насколько хорошо я управляюсь с мифосферой, и следующие два дня проведет, разыскивая нас. Вот! – Гармони нажала большую зеленую кнопку с надписью «ВВОД».

Не возникло ни малейшего ощущения каких-то изменений или движения, просто вид за стеклянной дверью вдруг превратился в оживленный главный зал аэропорта, который Гэлли помнила со времени прибытия в Ирландию с кузеном Меркером. Трой распахнул дверь, и они побежали. С этого момента они постоянно бежали: к регистрации, потом к охране и через рентген, в зал ожидания и оттуда к выходу. Как объяснила, размахивая посадочными талонами, Гармони, когда они бросились туда, где громкоговоритель сообщал, что начинается посадка на рейс в Эдинбург, она привела их сюда в последнюю минуту, чтобы у дяди Юлиона оставалось как можно меньше шансов найти их.

– И будем надеяться, он не ждет у выхода, - выдохнула она.

Гэлли пришла в ужас. Ей было абсолютно ясно, что дядя Юлион хочет поймать именно ее, хотя она совершенно не понимала почему. Она так испугалась, что умудрилась развить скорость кометы и добралась до регистратуры перед выходом на посадку гораздо раньше остальных.

– Они сейчас будут! Уже подходят! – сказала она мужчине за регистратурой.

А потом ей пришлось ждать, переминаясь с ноги на ногу и встревоженно осматривая маленькие ряды сидений и винный магазинчик напротив – на случай, если дядя Юлион ворвется сюда, чтобы схватить ее. Она успокоилась, только когда подоспели Трой и Гармони, и им позволили торопливо пройти через регистратуру и подняться на борт самолета. Там она не смела отойти от дверного проема, пока не осмотрела весь салон и не убедилась, что дядя Юлион не сидит в одном из кресел, поджидая ее.

Раздраженная стюардесса поторопила их проходить вперед, где располагались две пары сидений, лицом друг к другу. Трой и Гармони сели вместе – спиной к кабине пилота. Гэлли села напротив них – возле крошечного окна рядом с пустым сиденьем. Пока самолет бренчал и гудел и, грохоча, начинал медленно двигаться к взлетной полосе, Гэлли не отрывала взгляда от этого пустого сиденья, ожидая каждую секунду увидеть в нем дядю Юлиона. Она едва была в состоянии слушать сообщение пилота – что-то о том, что они летят на север, чтобы обойти грозу над Ирландским морем.

К ужасу Гэлли, самолет вдруг остановился, вальсируя на месте где-то в центре аэропорта. Пришла стюардесса и, встав рядом с их сиденьями, принялась объяснять, как пользоваться кислородной маской и спасательными жилетами. «О, поехали, поехали, поехали!» - думала Гэлли, стиснув кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони. Она вытянула шею, чтобы посмотреть из крошечного окна назад, каждую секунду ожидая увидеть догоняющее самолет такси с дядей Юлионом. Она всё еще вытягивала шею, когда самолет снова начал двигаться по самой широкой бетонной полосе, быстро набирая скорость. И неожиданно для себя осознала, что смотрит уже вниз на бетон, и на деревья и крошечные поля, и поняла, что они в воздухе.

– Пока всё хорошо, - сказала Гармони, отстегивая ремень безопасности.

Зашла стюардесса и презрительно дала каждому кружку апельсинового сока и булочку.

– Я бы предпочел вина, - заявил Трой, глядя на бутылки на тележке стюардессы.

– Не провоцируй ее, - сказала Гармони. – Она скажет, мы слишком юны.

Трой откусил булочку, пробурчав:

– Я в тысячу раз старше нее.

– Тише, - одернула его Гармони. – Ты в порядке, Гэлли?

– Мне страшно, - ответила Гэлли, чувствуя, что булочка не полезет ей в горло. – Почему дядя Юлион так зол на меня?

– Потому что ты должна была оставаться с бабушкой и дедушкой, - объяснила Гармони.

– Навечно, полагаю, - сказал Трой. – Можно я возьму твою булочку, если ты ее не будешь?

Гэлли протянула ему булочку и спросила:

– Как? Правда навечно?

Гармони кивнула, и ее хорошенькое гладкое лицо скривилось в отвращении.

– Давным-давно, - сказала она, - на самом деле, тысячи лет назад – примерно в то время, когда твои родители решили пожениться – дядя Юлион отправился к провидице по имени Пифия и спросил, что случится, если они поженятся. Понимаешь, он не одобрял их брака, поскольку твой отец был смертным…

– Можно подумать он не заводил постоянно романы со смертными женщинами! – вставил Трой, сдирая обертку с булочки так, словно сдирал с нее кожу живьем. – Старый лицемер! У него романы повсюду – смертные, бессмертные: список можно продолжать до бесконечности! Он мой отец – знаешь? – и отец Гармони, и всех кузенов, старый козел!

– Да, хорошо, - вмешалась Гармони. – Дай я расскажу ей. Пифия сказала, что если Меропа – твоя мать – выйдет замуж за смертного мужчину, их отпрыск лишит Юлиона его могущества. Юлион пришел в ужас и понесся обратно, чтобы остановить свадьбу. Но он опоздал. Твои родители поженились, пока он общался с Пифией, и отправились на Кипр, провести там медовый месяц. Юлион не мог добраться до них там…