Шрифт:
– Выстройтесь в строй, – скомандовала профессор, обращаясь к первокурсникам, – и идите за мной!
Они вышли из комнаты и оказались в Большом зале. Зал производил мистическое чувство: много свечей, горящих прямо в воздухе без всякой опоры, пять столов – четыре и один, главный, где сидели преподаватели, в который и упирались эти столы. Море новых лиц, учеников и учителей. На столе – золотая посуда. Потолок над головой – в виде звездного неба... Потрясающе...
Константин услышал какой-то звук и, опустив устремленный в потолок взгляд, увидел, что профессор МакГонагалл поставила перед строем детей самый обычный на вид табурет и положила на сиденье остроконечную Волшебную шляпу. Шляпа была вся в заплатках, потертая и ужасно грязная.
“Интересно, сколько лет этому артефакту? “- мысленно поинтересовался Константин. Но на раздумья времени не оставалось – Шляпа неожиданно запела.
Стихи Константин прослушал, но она опять же проговорила все качества которые были необходимы для поступления в нужный колледж.
– Когда я назову ваше имя, вы наденете Шляпу и сядете на табурет, – произнесла она.- Начнем. Аббот, Ханна!
Испуганная и дрожащая девочка вышла из их строя и села на табурет. Шляпа полностью скрыла ее.
– Пуффендуй!
Крайний стол справа разразился аплодисментами. Константин вздохнул и морально приготовился...
– Брагинский, Константин!
Шепот с некоторых сторон. Разумеется, его фамилия – известная.
Шаг, шаг, еще шаг. Табуретка, разворот. Садится. Шляпа накрывает его голову.
– И куда мне тебя направить? – поинтересовался тихий голос у него в голове.
– В Гриффиндор и Пуффендуй не хочу!
– Ладно. Для Когтеврана ты не подойдешь, кровь слишком чиста, тогда...
– Слизерин!
У Константина вырвался вздох облегчения. Он снял Шляпу и подошел к аплодирующему ему столу и сел за свободное место, ожидая конца распределения.
Гермиона присоединилась к столу Когтеврана за второй стол слева.
Общаться будет легче. Хорошо.
К нему присоединился Малфой, Крэбб, Гойл и Миллисента. Нот, Паркинсон...
Факультеты активно пополнялись новыми студентами и именами. Последним, кого распределили, был Забини, он сел за их стол.
Константин в то время рассматривал учителей. Малфой иногда важно вставляв в разговоры пару-тройку фраз.
Профессор скатала свиток и вынесла из зала Шляпу с табуреткой.
Встал директор школы. Его место было похоже на золотой трон. Что за пафос! Константин поморщился.
– Добро пожаловать! – произнес Альбус Дамблдор. – Добро пожаловать в Хогвартс! Прежде чем мы начнем наш банкет, я хотел бы сказать несколько слов. Вот эти слова: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Все, всем спасибо!
“Я попал к психу! Держите меня семеро! “- с отчаянием подумал Константин.
Тарелка перед ним наполнилась едой. И только тут он осознал, насколько же он проголодался. Он жадно накинулся на еду.
Рядом с ним примостился призрак мужчины с выпученными глазами и заострившимся лицо и одежды которого был и пятнах серебряной крови. Константин был не против такого соседства. Тем более, что Малфой, который сидел рядом с ним, явно побаивался призрака.
Константину после Зимнего дворца и Инженерного замка(1) в Петербурге ничего не было страшно.
Сначала была сама обычная еда, а потом с тарелок пропали остатки не съеденной еды и наполнились самыми разными десертами и сладким.
За столом заговорили о семьях.
Все семьи новичков за этим столом принадлежали к важным и древним чистокровным родам.
Константин увидел и Квирелла. Странный препод все-таки...
– ... рядом сидит профессор Снейп. – Снисходительно пояснил староста Слизерина. – Он наш декан... Он учит тому, как надо смешивать волшебные зелья, но говорят, что это ему совсем не по душе. Все знают, что он хочет занять место профессора Квиррелла. Он большой специалист по Темным искусствам. – В голосе зазвучало уважение.
Константин сразу припомнил слова отца. Снейп шел вторым мастером после него самого. С ним надо держать ухо востро.
Снейп, его декан, был с сальными черными волосами, крючковатым носом и желтоватой, болезненного цвета кожей. Видимо, он весь в зельях, как и его отец. Волосы явно покрыты защитной пленкой – чтобы парами от многочисленных котлов не испортило их.
Они и сами с отцом так же делали...
Константин давно наелся. Приятная сонливость разливалась по телу. Но тут произошло худшее...
Они начали петь гимн школы.
Константин петь даже не пытался. Только разевал рот. Он чувствовал, что его сейчас просто стошнит. Он не любил хоровое пение. Отец терпел, но тоже старался увильнуть при случае от таких “концертов”.