– Вот это да! – восхитился Северус Снейп. – Неужто он смог сварить его? Не верю!

– Смог. Уже были произведены испытания. Оно полностью работает. У него в стране – резко снизилась популяции оборотней. И все только из-за этого зелья...

– А он его, получается, будет варить сейчас, да? Ведь многие зелья надо варить по времени, часам, временам суток и года...

– Нет же, Северус. Он просто сварит самый трудный этап, насколько я понимаю: соединит в котле несоединимое... И это – самое интересное!

Их всех позвали в огромный зал.

Некоторые демонстрировали готовые зелья и проекты. Другие быстро готовили свои зелья и демонстрировали их на практике. Кое-кто ограничился презентацией своего зелья и методом готовки.

Настало время русского.

Русский лениво снимает с себя майку, открыто натягивает на голое тело черную, странную мантию, всю расшитую непонятными символами, вытащенную из полиэтиленового пакета.

Снейп заметил огромное количество полузаживших шрамов на спине, руках и просто огромный шрам – на шее.

Русский говорил немного лениво и певуче на английском языке. Он объяснял методику приготовления, сбор нужных трав и прочее. Потом рисовал химические реакции на доске, в виде формул.

У Северуса сложилось стойкое впечатление, что русскому более интересно готовить, чем говорить теорию.

Комиссия вынесла ему огромный котел. Иван что-то откупорил, держа в руке и в котел полилась нежно-розовая жидкость.

Иван продолжил говорить, пока котел не наполнился почти полностью. Он рассказал о стадии, в которой готовиться зелье, стадию зелья в котле и то, что он сейчас будет делать.

То, что написал на доске Иван потом, повергло Северуса в полнейший шок.

Русский просто-напросто написал две разные формулы и спокойно поставил между ними знак равно.

Потом началось доказательство невозможного. Считавшегося невозможным, надо сказать точнее.

Он аргументировано доказывал свою правоту и еще прямо на их глазах готовил свое зелье дальше. И доказал.

Комиссия выглядела потрясенной его простой логикой и в тоже время манерой поведения.

Диплом с номером один достался ему единогласно.

Снейп тоже понимал: ему до такого уровня – работать, работать и работать. Но все же потом выступил и получил желанный диплом с цифрой два.

Потом они с Брагинским на фуршете в честь них, дипломированных специалистов, познакомились, поболтали и спокойно разошлись.

Мальчик, сидевший за столом, спокойно разговаривал со своими сокурсниками. Видимо, уже неплохо с ними сошелся. Замечательно, одной проблемой меньше.

Снейп полностью успокоился и перестал обращать внимание, отдав должное великолепной еде, и атмосфере праздника.

(На следующий день.)

Константин распахнул глаза ровно в шесть часов, что по его мнению, было опозданием. Все соседи по комнате еще спали и наверняка видели еще пока десятый сон.

Он тихо встал с кровати, пытаясь не производить много шума. У него это вышло.

Быстро одевшись, он покинул общую спальню.

О, господи, как же хорошо на утреннем воздухе!

Константин немного постоял на крыльце, выдыхая свежий воздух всей своей грудью.

Ему уже не хватало голоса отца, смеха Гила или крестных. Еще он скучал и по России. Ведь с Москвой он так и не простился...

Он побежал, намереваясь во время утренней, привычной ему пробежки осмотреть окрестности. Она привела его на поле для квиддича.

По мере того как рассветало, перед Константином из полутьмы вырисовывались очень красивые виды на горы, лес и озеро.

Красота-то какая! Ради этого, пожалуй, стоило сюда приехать учиться!

Константин прервал тренировку и легко забрался на трибуны, глядя, как из-за линии горизонта медленно выползает шар солнца.

Он молча наблюдал за этим зрелищем. Вспоминая, как много раз смотрел на выходящее солнце вместе с отцом, у него все внутри переворачивалось. А теперь он увидит его только лишь в следующем году...

Н-да...

Душа заметалась и губы сами собой запели грустную славянскую песню.

Ой, да не вечер, да не вечер

Мне малым-мало спалось,

Мне малым-мало спалось,

Ой, да во сне привиделось...

Константин умел петь. Грусть прорвалась в голос, заполонила теперь уже русскую душу. Отец за это иногда просил его спеть, голосом природа все же в большей степени наградила его.

Мне во сне привиделось,

Будто конь мой вороной

Разыгрался, расплясался,