Разрезвился подо мной...

Отец пел и сам. Его голос был даже лучше, чем у самого Константина: он помнил, как Иван, когда он был еще маленьким, пел ему колыбельные. Под его спокойный голос он хорошо засыпал...

Налетели ветры злые

Да с восточной стороны

И сорвали черну шапку

С моей буйной головы...

Голос мальчика летел над землей; особого шарма прибавляли крутящиеся по земле осенние желто-коричневые листья.

Но он был не единственным участником этого “концерта”.

Его внимательно слушал стоящий немного поодаль Северус Снейп. Пока мальчик не замечал никого вокруг.

А есаул догадлив был,

Он решил сон мой разгадать.

«ой, пропадет, – он говорил мне,

Твоя буйна голова».

Ой, да не вечер, да не вечер

Мне малым-мало спалось,

Мне малым-мало спалось,

Ой, да во сне привиделось.

Песня оборвалась грустных вздохом и Константин оторвал свой взгляд от солнца, на которое он смотрел. К нему шел человек, закутанный в черную мантию.

Хм, кажись, это же его собственный декан! Вроде он еще ничего не успел натворить, он читал правила Хогвартса...

Константин слез с сиденья и направился к декану.

– Красиво поете, молодой человек, – обратился к нему слегка насмешливо Снейп, – может, объясните, что вы делаете на улице в такую рань?

– Я? Я всегда с утра бегаю, спортом занимаюсь, сэр, а что? – немного удивился Константин. – Здравствуйте, сэр, кстати.

– Спорт, значит... – Снейп выглядел очень задумчивым и оглядел его с ног до головы.

– А восходящее солнце напомнило мне о моей стране и об отце, профессор. – Спокойно произнес Константин.

– Скучаете, мистер Брагинский?

– Немного. Но я привыкну... Сэр. – Едва не забыл в конце прибавить он.

– Это замечательно, что вы занимаетесь спортом, а вам не холодно?

– Сэр... – Константин снисходительно посмотрел на него и у него непроизвольно улыбнулись губы, – там, где я рос, намного холоднее чем у вас.

– Верно, я немного забыл. – Протянул профессор. – Вы хорошо говорите на английском, почти без акцента, очень чисто.

– У меня есть крестный в Англии, сэр. Он подтянул меня по этому языку, профессор.

– Нам пора идти в замок, мистер Брагинский, не находите?

Константин сверился с наручными часами.

– Да, пожалуй пора, сэр. А то на завтрак и занятия можно опоздать...

– Найдете дорогу обратно, мистер Брагинский?

– Конечно найду, сэр. Спасибо. – Поблагодарил Константин.

Профессор поднял брови, но ничего не сказал ему. Он пошел вместе с ним по направлению к замку.

– Скажите-ка, мистер Брагинский... Ваш отец обучал вас? – профессор почти бесшумно скользил в своей черной мантии, а Константин так же бесшумно шел.

Он сразу понял, о чем пойдет речь.

– О, да, сэр. если вы про зелья. Но я знаю пока не все, я продолжаю учиться у него. Даже сейчас – и то он мне дал задание на учебный год.

С таким преподавателем нужно быть более-менее честным, это он понимал и чувствовал. Декан был явно очень умен, а еще его диплом – был вторым после отцовского.

– Замечательно.

Они с ним расстались у входа в Большой зал. Константин пошел в душ и переодеваться, а профессор – пошел завтракать.

Константин вошел в Большой зал полностью переодевшийся в форму факультета и отдохнувший. От пробежки он проснулся и был самым бодрым из всего факультета.

Раздумывая, где бы сесть, он увидел как Малфой невзначай подвинул пустой стул. Это был намек и Константин сел рядом с ним.

– Ты какой-то подозрительно бодрый, – немного с обидой проговорил Малфой, держа кофе в руке и отчаянно пытаясь скрыть зевок.

– Я по утрам бегаю и даже успел поговорить с нашим деканом. – Константин поймал его взгляд, направленый на него и кивнул параллельно заправляясь яичницей с беконом.

– О, ну и как он тебе?

– Неплохой. Но мне больше про него говорил мой отец...

Константину пришлось прерваться. В Большой зал с громким уханьем влетело не меньше сотни сов. Они начали кружить над столами, высматривая своих хозяев и роняя им на колени письма и посылки.

Он еще ничего не писал отцу, даже и не ждал появления Импера. Но...

Орел отделился из общей массы(совы, возмущенно ухнув, разлетелись перед ним) и сел на спинку стула. Он гордо проклокотал в две пасти и весь стол обратил на него внимание. Еще орел поиграл своим оперением, шумно забив крыльями.