– Чтобы выбраться отсюда сейчас же, мне придется вас убить. Всех четверых, - спокойно произнес Риддл.
– Но я к вам уже как-то привязался, хоть вы и не слишком умны. Не всем же быть гениями!

– Ты говорил о поддержке, - напомнил я, сглотнув.
– Ты имел в виду...

– Когда мы только познакомились, сказано было, что я ждал полвека, и еще пара лет ничего не решает. Я подожду, пока вы подрастете.

– И убьешь? А как же клятва на крови?
– не выдержал я.
– Джинни вычитала, что кровь сильнее слов! Или надо было все же взять с тебя Обет?

– Эх вы, - грустно сказал Том и сел прямо на пол, прислонившись спиной к стене.
– Чему я вас только учу... Вернее, чему вы не учитесь! Да, кровь сильнее слов. Только не забывай, что клятву вы давали, находясь внутри моего дневника. И на чернилах, которые заменяют мне кровь...

Я поперхнулся, поняв, во что мы влипли.

– Твоя сестра -- умная девочка, она многому успела научиться у миссис Лонгботтом, - без тени насмешки произнес Риддл.
– Но не вникла как следует в детали, а здесь-то и кроется подвох. Вы -- внутри моего хранилища -- поклялись на мне же. Вы мои, а я -- ваш только в той мере, которую определяю сам.

Ей-ей, я едва не бросился на него с кулаками! И пообещал себе надрать Джинни задницу, чтобы не лезла впредь со своими... тьфу!

– Не собираюсь я вас убивать, - серьезно сказал Том.
– Сейчас -- нет смысла, а еще через пару лет -- не смогу. Говорю, уже привязался, дальше будет хуже. Мне, я имею в виду.

"Ты одинокий", - вспомнил я слова Луны. Она, как обычно, смотрела вглубь, сквозь поверхность вещей и событий.

– И поддержка не повредит, - продышавшись, хрипло сказал я.
– Ты для этого нас так гоняешь? Чтобы смогли прийти на помощь, когда ты...

– Конечно, - Том смотрел в пол, - я же вывалюсь в совершенно незнакомый мир, и еще неясно, в каком состоянии.

"Да, после полувека существования в таком виде ты точно не сможешь сразу вскочить и ринуться в драку", - подумал я, а он продолжил:

– Магический мир, вы говорите, изменился мало, но и то -- я ведь никого не знаю, а прежние товарищи, кто жив, теперь служат другому мне. Ну а что творится за пределами нашего мирка... По рассказам толком не поймешь. Надо смотреть самому и учиться жить заново. Я смогу справиться и в одиночку, но времени это займет в разы больше. А времени всегда оказывается чуть меньше, чем нужно...
– Том поднял голову и усмехнулся.
– Вот так-то, Рон.

Я молчал. И, кажется, понимал теперь, как именно тот, другой Волдеморт сумел набрать целую армию. Он был невероятно убедителен и искренен. Он к любому или почти любому мог найти подход, обаять, уговорить, соблазнить, поманить светлым будущим и заманчивыми перспективами...

Но, кажется, вместе с рациональностью он оставил тут изрядный кусок своей души, тот, что отвечал за обычные человеческие чувства. Уверен, другой Волдеморт не стал бы думать о последствиях, перешагнул бы через наши трупы и ушел в большой мир, рассчитывая вскоре вернуться и взять своё.

Том, хоть и был изрядной мразью, по выражению Джинни, до этого еще не дошел. Или не мог дойти, потому что первым, что отделил от себя Волдеморт ("Часть души!" - снова вспомнил я) была совесть. Плохонькая, поддающаяся уговорам рассудка, но она все же у него имелась. И, очевидно, очень мешала...

– И... когда примерно ты планируешь возвращение?
– спросил я, стараясь, чтобы голос не слишком дрожал.

– Я сказал, что попади вы мне в руки детьми, за шесть лет я сделал бы из вас приличных волшебников, - ответил он с явным облегчением в голосе.
– Но вы уже не малолетки. Думаю, к пятому курсу вы будете знать и уметь достаточно, чтобы я мог положиться на вас в реальном мире.

– Ясно...

– Вдобавок я предпочел бы оставаться старшим, - ядовито добавил Том и я только тяжело вздохнул представив этакую подростковую банду.

– Может, тогда уж до седьмого подождешь?
– мрачно спросил я.
– Легализоваться будет проще, палочку купить и всё такое...

– Это и так легко сделать, - ответил он.
– Я знаю нужных людей. А что до денег... Если что, я опять-таки знаю, где взять кое-что ценное и кому продать это за хорошую цену. О деньгах не переживай, я об этом позабочусь. Иди уже...

Я отвернулся, ожидая привычного толчка в спину, но замер, услышав вдруг:

– Обет я все-таки принесу. Вам так будет спокойнее. Невозможно работать, когда ученики шарахаются от каждого твоего жеста! Проваливай!

И я рухнул в свою койку...

*

Утро началось с урока зельеварения, и все шло своим чередом. В смысле, я следил, чтобы Невилл не отвлекался, а сам думал о ночном разговоре. С одной стороны, и хотелось поверить Тому (он действительно был очень обаятельным), и в то же время я искал подвох. Не находил, а от этого нервничал все сильнее и сильнее.