– Я уже хрен-знает-сколько лет как Тилль!
– не утихомиривается фельдфебель.
– А майор должен ответить, что за ерунда произошла с башкой! Он-то знает, больше некому.

– Точно!
– поддержали солдаты.
– Знает, факт!

Дело принимает скверный оборот.

– Тихо, идиоты!
– прервал крикунов Михаэль.
– Если благодаря вам нас заметят...

– Кто? Кто заметит?

– А вот кто!
– гневно гаркнул майор, показав за спины солдат.
– Бараны!

Все, как один, повернули головы, куда указывал Михаэль. Возможно, и впрямь ожидали увидеть баранов, но тут же поняли, кого имел в виду майор. Их самих - солдаты и есть самые настоящие бараны. И сегодня бараны, что называется, "доигрались"...

На поляну въехали три всадника - как во сне душевнобольного, все на белых конях. Три стройных красавца (да, и кони тоже) смотрели на людей, как на нечто совершенно неважное, ничтожное, вроде червяка на дороге. "Мы вляпались?" - читалось в глазах Дитриха. Посмотрев на Михаэля, обер-лейтенант почувствовал, как уровень жизнерадостности, и так невысокий, неотвратимо падает. На лице майора пропечатано совершенно чёткое "Да, мы вляпались".

Всадники одевались по последней моде века эдак пятнадцатого - под изящной лёгкой броней виднелась кожаная куртка. Средних размеров ботинки, кожаные штаны. И обязательно лук за спиной да короткий узкий меч.

Взгляд - не презрение, а презрение в квадрате. О лицах можно сказать, что любой Роден душу продаст за таких натурщиков, ещё радоваться будет, дёшево взял. Волосы у всех длинные - как минимум до шеи. И уши почему-то слегка заострённые сверху. Дурдом, да и только.

– Вы двое, - тот, что обосновался в центре, небрежно указал на Дитриха и Михаэля.
– Пойдёте с нами. Не обсуждается.

В голосе всадника чувствовалась манера повелевать - видать, приучили с детства. Хоть говорит не по-немецки, что ясно, как день, земляне прекрасно понимали язык. Ещё одна непонятность. Дитрих почувствовал, что медленно съезжает с катушек от неспособности осмыслить происходящее в последнее время.

– Им не суждено жить дальше, - промолвил всё тот, центральный всадник, заметив тревожный взгляд обер-лейтенанта, направленный к солдатам.

Тилль, всё моментально поняв, не стал тратить время на дальнейшее выяснение отношений. Передернув затвор, вскинул автомат, целясь в голову угрожающему. Но фельдфебель не успел выстрелить - откуда-то из чащи раздался свист, в затылок Фатеру воткнулась стрела. Все смотрели, как ветеран медленно валится на землю. И только когда фельдфебель ткнулся лицом в траву, Дитрих крикнул: "Огонь!".

Приказ не требовался - все, как один, вскинули оружие. Кто-то успел выстрелить. И даже кого-то ранить - но не более того. Вновь послышался знакомый свист - только теперь лучников оказалось несколько.

Элитные разведчики, гордость роты, беспомощно падали, сражённые длинными серебристыми стрелами.

– Эльфы!
– выкрикнул Михаэль.
– Это засада!

Клаус стрелял. Нутром чувствуя: чуть-чуть, и срежет метко пущенной стрелой. Только стремился нанести максимально возможный урон неведомому врагу, прежде чем погибнуть. Решив уничтожить невидимых лучников, автоматчик отчаянно лупил по кустам - только гильзы сыпались. Так продолжалось секунд пять, прежде чем что-то дёрнуло Клауса за ногу. Нелепо взмахнув руками, он рухнул в кусты. От страха бедняга совершенно обезумел. Пинаясь ногами и нечленораздельно вопя, Клаус отчаянно пытался вырваться.

– Успокойся!
– кто-то рявкнул в ухо так, что автоматчик чуть не оглох.
– Руди, помоги мне!

– Это вы, ребята?
– удивился Клаус.

Двое, Руди и Ганс изо всех сил тащили Клауса подальше от злосчастной поляны. Смекнув, что не знающие промаха лучники скоро перестреляют замешкавшихся на открытом месте, а затем пошлют погоню вслед успевшим скрыться, Клаус вырвался. Обогнав товарищей, перепрыгнул через подвернувшееся бревно. Ноги, не дожидаясь команд из головы, несли вперёд.

– Стой, Рыжий!
– кричал Руди.
– Мы не поспеваем!

Пробежав метров триста, беглецы наткнулись на овраг. Скатившись вниз, троица спряталась под первой крупной корягой. Им повезло - обшаривать каждый метр никто не стал. Необходимость срочно доставить пленников-офицеров перевесила жажду догнать сбежавших.

Просидев под корягой часов шесть, разведчики вышли из укрытия и, дождавшись темноты, направились к поляне, где на них напали.

Несмотря на ночь, всё кристально видно. Луна освещает поляну идеально. В лесу - ни шороха. Разве что слышно уханье местного филина, даже привычного стрекотания кузнечиков нет. Мрачно. Это плохо. Лучше бы выжившим разведчикам и не приходить сюда. Но нужна ясность. И патроны. Чем больше, тем лучше.

Незачем повторять ошибок. Каждый куст проверен, и только потом немцы появляются на поляне.

Мёртвые тела. Ещё не начали разлагаться, и лица отчётливо видны. Два десятка трупов. Бывших боевых товарищей. Братьев по оружию. Вермахт - не сброд средневековых наёмников, и образ боевого братства там поддерживается.

Три человека молча стоят, чтя память погибших молчанием. А куда торопиться? Другое дело - в бою, где нет времени на почести. А сейчас это необходимо.

– Ладно, ребята, - прервал тишину Клаус.
– Надо всех похоронить. Собрать боеприпасы. И двигаться дальше.