– Да уж, Фриц, что с человеком страх делает - подумать страшно, - усмехнулся командир.

Остальные солдаты, находившиеся неподалёку, рассмеялись. Фриц невысок, небольшое брюшко не придаёт спортивности, да и бегать рядовой не любит. Можно даже сказать - терпеть не может, а как жареным запахло, так сразу - чемпион спринта, идущий на мировой рекорд. Впрочем, Дитрих, как и всякий неглупый командир, не мог ставить в вину такое рвение при исполнении приказа - в конце концов, это Тилль дал команду бежать как можно быстрее... а вот, кстати, и он.

Фигуры солдат и неутомимого фельдфебеля едва различимы, но тоже бегут - уже через полминуты все получили возможность лицезреть разведчиков вплотную.

– Тилль, что у тебя?
– спросил обер-лейтенант.

– Колонна лягушатников, - пожал плечами фельдфебель. Затем практически в точности повторил всё, что сказал Фриц. По мнению Тилля, их так и не заметили, иначе этого разговора сейчас бы не состоялось.

– Значит, это подкрепление тем, что пытались уничтожить нас сегодня, - решил Дитрих.
– И, скорее всего, пожалует без особых предосторожностей, ведь там думают, деревня занята частями французской армии.

– Скорее всего, так, - согласился фельдфебель.
– Но, даже если мы хорошо затаимся, то их встревожит тишина.

– Прочухаются не сразу, - покачал головой Дитрих.
– Времени должно хватить для подрыва зарядов у арки. Французы последуют дальше, выбора нет. Метров через тридцать напорются на минное поле - там противотанковые, лягушатники остаются без брони. Далее, мы завалим пару улиц, и в результате пехота дружно побежит туда, - обер-лейтенант показал куда-то вглубь деревни.
– Там есть очень удобная узкая улочка, где я разместил пулемётную засаду. Их уничтожат меньше, чем за полминуты. А теперь по позициям!
– последние слова прозвучали громко, обер обращался ко всем солдатам роты. Действуем по намеченному плану! Тилль, объясни всем.

Послышался лязг танковых гусениц и команды на французском языке. Возглавлял колонну средний танк, за ним поднимали пыль грузовики, набитые солдатами. Далее следовал ещё танк, грузовики, и тяжёлый "Б-1". Один из серии сверхтяжёлых танков, почти полностью уничтоженных немецкой штурмовой авиацией в первые дни Французской кампании. Сверхтяжёлые имели "толстокожую" броню. Пушка, правда, не ахти, но размеров и такого бронирования хватало с избытком...

– Чёрт, - Дитрих вопросительно посмотрел на подрывника.
– Ты можешь похоронить его, взорвав арку возле въезда в деревню?

– Да, герр обер-лейтенант, - ответил Хайнц.
– Я заложил туда тройной заряд. Думаю, рванёт так, что обвалится не только арка, но и несколько домиков, стоящих рядом.

– Ждём, - бросил Дитрих.

Последний танк, "Б-1", скрежеща, въехал в Ньювилль. Монстр находился как раз под аркой, где Хайнц приготовил сюрприз. Подрывник резко повернул ручку детонационного устройства. Медленно, словно задумавшись, а стоит ли оно того, арка обрушилась - сначала треть, за ней половина, а потом уж и вся остальная конструкция рухнула на головы французам. Сверхтяжёлый танк исчез под грудой обломков, закрывших путь назад. Из грузовиков в панике выскакивали солдаты, беспорядочно стреляя по домикам, но немцы не показывали себя, так что никто из отряда Дитриха не пострадал. Оставшиеся танки с грузовиками рванули дальше по улице. Мощный, неоднократный взрыв дал понять: минное поле оборудовали не зря. Французские танкисты пытались сдать назад, но оказалось, что мины дистанционно управляемые, и подрывник пропустил технику в глубь опасной зоны. Через полминуты все танки и грузовики, так или иначе, напоролись на мины, и противник лишился техники.

Порядком офигевшая (по-другому не скажешь) пехота ломанулась дальше по улице. Бегство, беспорядочное и безуспешное. Триста человек ломились вперёд, ведомые стадным чувством - убежать как можно быстрее от страшного места, где могут убить. Прошло какое-то время, прежде чем офицеры путём ругани, выстрелов в воздух и обещаний пристрелить трусов и паникёров лично организовали какое-то подобие порядка. До пулемётной засады оставалось около полусотни метров.

Французы шли медленно, вглядываясь в каждый дом, зная, что из любой щели может прилететь пуля. "Чёрт, - подумал Дитрих.
– Главное, это чтобы у пулемётчиков не сдали нервы. При должном терпении четыре "Мг-34" положат все триста человек...если не обнаружат французы. Насколько я помню, там неплохо замаскировались. И всё же... чёрт, чёрт, чёрт!" сейчас всё зависело исключительно от крепости нервов Ганса и других пулемётчиков, а также от внимательности противника.

Всё-таки немцам сказочно повезло - испуг, шок от внезапных потерь помешали рассуждать трезво даже офицерам, никто не догадался прочесать дома. Людская масса покорно идёт на убой, не думая ни о чём. Главная улица, и всё - ни шага вбок.

С каждой минутой расстояние до засады уменьшалось. Дитрих всё видел с чердака одного из фермерских строений. Оставалось десять метров... идут, падлы, идут... пять метров... три, два, один... теперь подождать хвост колонны... стреляй, Ганс! Чего медлишь? Дитрих начал беспокоиться.

И тут пулемёты открыли огонь. Тяжёлые пули дробили кости, рвали мясо и одежду, убивали, отрывали руки и ноги целиком. Всё-таки "МГ" - сила. Мощность и плотность огня четырёх пулемётов выкосили толпу меньше, чем за минуту.

Стало тихо. Убедившись, что живых французов не осталось, пулемётчики покинули укрытие. Зрелище не для слабонервных - около трёх сотен человек, попавших под беспощадный огнь четырёх грамотно расставленных пулемётов... даже издалека смотреть на это сложно, а уж находиться вплотную... только в танке. Ганс и пулемётчики из других взводов быстро миновали трупы и, найдя Дитриха, принялись докладывать. Говорил Ганс. Сообщил командиру об уничтожении всех пехотинцев, попавших в засаду.