Шрифт:
— А…?
— Чего? Мончук, Гаврила? Не твоя забота. Помнишь, как ты по княжьей грамотке в Вержавск ходил? Хотя князя в те поры и вовсе в городе не было. Не ссы… Дело сделай — вот главное.
— Сперва Ольбега увидеть бы… Чтоб он был у Акима на дворе…
Снова злоба. Чуть не рычит. Сейчас как врубит по уху… Ан нет: ещё одна маска — вальяжный поучатель мелочи глупой.
— И как ты себе это представляешь? Что я тебя туда-сюда таскать буду? Чтобы праздные гляделки позабавить? Нет уж, мил дружок, сперва дело — потом… хе-хе… тело. А вот коли не сделаешь, сдрейфишь там, облажаешься, болтанёшь где… Ну, извини, тогда пускай городские — племяша твоего… э-хе-хе… ищут.
Снова — глаза в землю, губками подрожать, носиком шмыгнуть, всхлип лёгенький, вздох тяжеленький.
— Хорошо. Согласный я. Только не обмани, одну надежду имею — на тебя, дядя Демьян. Ой! На господина главного кравчего. И это… не надо меня больше на подвес. Пожалуйста-а-а-а… Больно-то как руки выворачивают. И — страшно-о-о-о-о…
Демьян внимательно меня разглядывает. Не переиграл ли я? Не слишком ли легко сдался, растёкся? Потом хмыкает. Удовлетворённо. Подымается, подходит, похлопывает по щеке.
— Не боись. Будешь слушаться — всё хорошо будет.
Будем надеяться, что кравчий, в отличие от давешнего попа, пальцами в задницу не лазает. Потому что я страстно прижимаюсь щёчкой и губками к его ладони, быстро и многократно причмокиваю, жарко лепечу:
— Да я ж… из твоей воли… мне ж окроме тебя… во всём мире… одна надежда…
Ухватывает меня за нижнюю челюсть, поднимает, смотрит в глаза. Смотри дядя. Там даже настоящие слёзы есть. Я, на таких как ты… без слёз смотреть не могу. Это ж выродила какая-то… такого… урода.
— Лады. Посиди пока.
Появляются стражники, снимают мои путы, выносят факел, скамейку. Я продолжаю испуганно глядеть ему в спину. И это правильно. Уже выйдя за порог, он вдруг возвращается. Смотрит мне в глаза. Как там меня Саввушка учил? — «вытянуться в струнку устремясь уловить наималейшее пожелание господина своего». Демьян презрительно фыркает и уходит.
Наконец — темнота. И тишина. Можно отпустить. Расслабить мышцы лица, спокойно выдохнуть и вздохнуть, без имитации частого, нервного, испуганного дыхания. Можно вытянуть ноги. И размять затёкшие от пут руки. Мгновения покоя. Перед новой схваткой. Где нужно будет не только держать. Лицо, голос, настроение. Но и что-то делать. А вот что?
Ситуация прозрачна. Называется «Бьётся в тесной печурке…»:
«Мне б на волю! — Дойти не легко. А до смерти? — Четыре шага».Неважно, исполняю я задание или нет — меня убивают. Достаточно моего присутствия в «охраняемой зоне».
Прирежут прямо в хоромах этого Боняты. С предварительно упокоенным младенцем или без — как Демьян посчитает для себя выгоднее. Убьют меня, безусловно — из лучших побуждений и в благородном гневе. Кто? Да любой, кого он пошлёт. Это — если нужен публичный скандал и проявление заботы господина кравчего о защите семейства господина тысяцкого.
Может сделать чуть сложнее: кто-нибудь из личных слуг князя, используемый втёмную, догонит и зарубит. Для «у земских чувства искреннейшей благодарности к князю Роману — взращивания и усиления». И какой-нибудь награды — получения.
Возможно, сработает мягче: позволят отработать задание, выпустят за ворота и там, на тёмных улицах празднующего Рождество города, в радостную ночь мира, любви и надежды…
«Когда б Надежду я имел Хоть редко, хоть в неделю раз…».Какое красивое имя — Надежда…
А — Реальность — некрасивое. Потому что — труп в сугробе. До весны… «Ванька-подснежник проклюнулся». Или когда собаки бродячие раскопают…
Собственно говоря, кравчий втягивает меня в эти дела и столь много откровенничает, именно потому, что видит во мне «скоро постижного». Что я «ловок», смогу куда-то пробраться, какую-то тайную гадость сделать, в маскараде сыграть… — имеет примеры. При этом — с ним самим публично напрямую не связан. Пришлый, «прыщ». Со стороны наши отношения выглядят скорее враждебными: то ли — он меня за ворота пинками гнал, то ли — на дыбу подвесил и расспрос вёл. Ещё, поди, и побег навесят.
Все эти вариации чётко срабатывают при условии моей смерти. Что и будет гарантированно исполнено, как только я своё отработаю. Отработанный двуногий материал… Демьян — ещё один «оптимизатор». Совсем как я: сообразил найти ненужному мусору полезное применение по его — мусору — свойству: «ловок».
Ольбег… Или уже прирезали, или прирежут. Это вообще от меня не зависит. Ещё могут мальчишке урезать язык, кастрировать, продать гречникам. Но вряд ли — долго, трудоёмко, шумно. Проще — просто под лёд. Река-то вон, рядом.