Шрифт:
Спутали руки за спиной ремнями, крутанули, пнули, подняли, уронили, отдавили, посадили, прислонили к стеночке, принесли лавочку, поставили напротив.
«Тут в светлицу входит царь, Стороны той государь».В смысле: Демьян-кравчий. И я перед ним. Как та сестрица-мастерица. Какой фрагмент будем исполнять? Монолог третьей сестры?
«Кабы я была царица, Третья молвила сестрица Я б для батюшки-царя Родила богатыря».Звиняйте, дядько, даже при всём моём желании… вряд ли.
Видимо, у меня снова зашкаливал D4. Внутренний стёб «висельника приговорённого» рвался нарисоваться на морде моего лица, и ему это удалось. За что она и получила: Демьян, фундаментально усевшийся, было, на лавке, вдруг поднялся и с размаху влепил мне пощёчину. Как я уже говорил — хорошо, что я сижу не у той стены, где дерьмо. А то опять бы…
— Да ну что ты!.. что ты, дядя Демьян…! я ж ничего худого…
Бздынь. Пощёчина прилетела с другой стороны. Щёчки у меня горят теперь симметрично. Я, вообще-то, любитель порядка и, соответственно, симметрии. Но… может, я так на боку и останусь? Нафига мне на ровный киль возвращаться?
«Сидеть на попе ровно» — фольклорный синоним спокойной жизни. А тут — как сяду ровно, так мне по морде…
— Я тебе не дядя Демьян, а господин главный княжий кравчий. Понял?
— Так точно!
Помолчал, покрутил носом, раздраженно глядя на меня. Здесь так не говорят, но смысл понятен. Соображает: нет ли в моём ответе издёвки?
Дядя, вся твоя жизнь, с моей точки зрения, издёвка над здравым смыслом: рисковать жизнью, мучить других, напрягать себя… ради госбезопасности удельного княжества…
Я ещё могу понять «этническое рвачество, именуемое патриотизмом». Но тут-то этнос — один, древнерусский. С кем нынче воюем? С полоцкими, новгородскими, суздальскими? Кого, по твоей больной легенде я должен закладывать? В связях с кем, «порочащих честь и достоинство», должен признаваться? Великолуцкими? Верхневолоцкими? Мухосранскими?
— Беда у тебя. И у всего семейства Рябины. Племяш твой, Ольбегом, вроде, звать — нынче утром пропал. Поехал, стало быть, с матушкой, с сестрицей твоей, в гости, вышел во двор поиграть. И пропал. Аким твой сразу к Боняте кинулся. Теперь земские ищут, землю роют. Мне в это дело лезть… не с руки. Там — город, тысяцкий, его люди. Но — могу. А могу — и нет.
С-с-сука… Захват заложника. Ольбег же ещё ребёнок! Он же во всех наших игрищах… С-с-с…спокойно.
Твои, Ванечка, «паутинки» в ткани этого мира — не только «точка опоры», но и «поводки». За любой — можно тебя дёрнуть. Чтобы ты побежал в нужном направлении. Лошадям удилами рвут губы, людям — души. А уж как поводья ухватить… чисто дело техники.
У Марьяши после приезда в Смоленск пошла «бурная светская жизнь»: она постоянно катается с визитами по своим старым и новым подругам. Сына берёт с собой. По сути: чтобы похвастать. Сын-подросток — основание для гордости его матери. Просто фактом существования — от трети детей умирает до 5 лет. «А вот я — здорового выродила, живёт пока».
Мальчишке скучно сидеть на женской половине, слушать бабий трёп. Если в доме есть ребёнок примерно такого же возраста и социального статуса — их отпускают поиграть во двор. Где-то в таком дворе его и прибрали. Лишь бы был живой…
— Он живой?
Демьян сделал возмущённое лицо. Типа: а я-то откуда знаю?! Потом пожал плечами. Типа: откуда я знаю? Смысл тот же, но без возмущения от подозрений. Потом — просто кивнул. И вперился в меня.
Спокойно, Ваня. Сперва — дела, потом — эмоции. «Делу время — потехе час» — русская народная мудрость.
«Веселья час придёт к нам снова. Вернёшься ты и вот тогда…».Вот тогда и будет… веселье с потехой. А пока… «Блягородным чуйствам» место дома на диванчике. В теплом, чистом и светлом месте.
— И?
— Баш на баш. Чтобы племяшу твоему по земельке хаживати — иному дитятке надо… царство божье потаптывати.
С-с-с… спокойно! Как сказал Конфуций: «Знать и не размышлять — глупо. Размышлять, не зная — смертельно опасно». У меня смертельно опасного — по самые ноздри. Попробуем приподняться хотя бы до уровня конфуцианской глупости.
— Кого, где, когда? И — почему?
О, последнее его удивило! Аж бровь изволили-с приподнять.
— Вона как… Знать, значиться, хочешь… Ну-ну… Слушай сказочку: есть во славном граде Смоленске тысяцкий, Бонята Терпилич. Давно уже тысяцким сидит, ещё прежде вокняжения князя Романа. Когда князь Ростислав в Киев уходил — его здесь оставлял. Над земством главным. Велел князю Роману советов Боняты слушаться, и жить обоим в мире и согласии. Мда… Не случилось. Между тысяцким Бонятой, князем Романом и епископом Мануилом Кастратом… не одна кошка — целое стадо туда-сюда бегает. Князь с епископом — в одну дуду дудят, а тысяцкий… в лад не попадает.