Аким… Если мой труп… охо-хо… быстро найдут и опознают, то обвинения в поддержке вора-изменника… и колдуна нечестивого… могут быть сняты. А может — и нет. Если не найдут — взыщут по полной. Сказано же: родителям «неправильного» дитяти — «от соседей неприязни и от властей — многие укоризны».

По совокупности? — Интегральный уелбантуренный факеншит. Как генеральские погоны — без просветов.

Разница между сидением в порубе и подвесе на дыбе — в степени болезненности в плечах. А так-то… «куда не кинь…». Мда… везде анус.

«Попаданец — в попе танец»… Я это уже говорил? Хотя и по другому поводу. Но — сходно. Сходно по ощущениям: очень больно. Рёбра… сломали, что ли? — дышать только верхушками.

Продумать своё поведение, сделать «домашние заготовки» — не могу. Слишком много неизвестных. Остаётся уточнить собственные критерии и ценности. В остальном… — экспромты.

Строим иерархию целей.

Насчёт коня — обойдусь. Для меня важней моя жизнь. Её надо сохранить. Это — высший приоритет.

Второе…? — Забавно. Второе — Аким. Аким это — «шапка», вотчина, наработки, система… Мои люди. «Тысячи всякой сволочи». Если я остаюсь в живых, то и Аким нужен мне живой и в статусе.

Остальные… как получится. Конкретный «мой человек»… Ивашка с Николашкой… жаль, но — по обстоятельствам. Из чего, кстати, следует, что если Ольбега… Я-то — отомщу. Как пить дать. Но — потом. Если смогу.

Деньги… это вообще… Выкуп там, отступные… если бы помогло, если бы Демьяну можно было бы верить… Не тема: он захочет «всё и сразу». С последующей неизбежной зачисткой. Какие-то мои инновушки? А оно всё ему — ни в… А Красной Армии тут нет.

Типаж интеллектуально знаком: «гоблины 90-х». Умеют отнимать и делить. Из прочего…? — Из «сделать» — гадость, из «организовать» — убийство.

Этот ребёнок, Судислав Бонятович… Не тема: его именно для того и делали, называли, растят. Понимая и принимая вытекающие из этого риски и возможные последствия. Волчат давят не за их вины, а за то, что волки.

Вопросы — к Боняте, на мне греха нет. Дитя невинное, безгрешное… Верю. Но сказано же: «истреблю по четвёртое колено». За грехи отцов. Или, в данном случае — отчима.

Что, Ванюша, ощущаешь себя орудием гнева господнего? Которое сразу после использования поломают и выкинут. «Меч господень, б/у, с мусорки». Интересно, а что думал топор, которым Раскольников старушку-процентщицу убивал?

Что общего в тюрьме и на войне? — Бесконечность бессмысленного ожидания. Кто-то где-то принимает какие-то решения, определяет твою судьбу. Прокуроры или адвокаты, наши генералы или чужие, родной прапор или ихний снайпер… А ты — ждёшь. Я, со своей неотъемлемой наглостью, воображаю, что сражаюсь в войне, а по факту — сижу в тюрьме. Так что, «ждать» — два раза.

Ждать пришлось долго. Я успел и разминку сделать. Неоднократно. Поспать. Обновить кучу в углу. Проголодаться. Стенку пальчиком поковырять. Дверь осмотреть и ощупать. Изнутри, естественно.

Встать. Руки за спину. Лицом к стене…

Откуда-то выскочило на автомате. Аборигены и команд-то таких не знают. А вот сыромятные ремни на локти, кляп в рот (твою ж…!) и мешок на голову — местная этнография.

Эти экзотические обычаи буколических туземцев…

Русские летописи перечисляют немалое количество случаев, когда кого-то из предков закрывали. Но как-то без подробностей. Как часто меняли постельное бельё, кто выносил парашу, повседневный и праздничный рационы…?

Увы-увы, наши представления о предках полны лакун, фрагментированы и лапидарны.

И волочь под белые рученьки, так что ноги земли не касаются, в моё время не принято. Наши зеки сами бегают. В нужном конвою направлении.

Кажется, вытащили из подземелья, вроде бы, протащили через двор, похоже, сунули в другой погреб. О-ох, блин… Не кажется — приложили лбом об стену.

— Стоять.

Стою. Руки распутали. И… и ждут. И я жду. Никаких попыток снять мешок, вытащить мерзкий кляп…

— Сымай с себя всё.

Снимаю мешок, по кивку Демьяна, снимаю подштанники. Судорожно всхлипываю — напоминаю о моей полной покорности и таковом же, но — испуге. Голый юнец — такой беззащитный… Оглядываю — куда бы тряпки кинуть. Заодно: общая оценка обстановки.

Это уже не застенок, что-то в хозяйстве самого кравчего. Он сам, какая-то бабища с топорной мордой, «свистящий салоп» и здоровенный мрачный мужик. Со здоровенным ножом на поясе.

— Делай. (Это — бабище). Как закончит — позовёшь. (Это — «салопу»).