Запомните, глаза привычно пяля

в торжественность

соборной полутьмы:

чернеют не от времени

распятья!

75

Они

хотят быть черными.

К а к мы!..

До гроба буду белою вороной

я — черный —

в ваших пестрых городах.

И все-таки,—

грозой пророкотав,—

взойдет мой голос

над землей огромной!

Т Р Е Щ И Н К А

Речка Тахо,

речка Тахо под Толедо...

Над зеленою водой

бормочет птаха.

Желтоватая долина —

как тарелка.

Трещинкой на дне долины —

речка Т а х о .

А Толедо — к а к нахмуренное чудо.

К а к далекий отзвук

рыцарского гимна.

Тусклым золотом

блестит его кольчуга...

Я не слушаю начитанного гида.

Голос гида для меня звучит нелепо.

Почему-то мне глядеть на город

больно.

Слишком долго я шагал к тебе,

Толедо!

Исполняются желанья слишком поздно...

Память снова подымается из праха.

Вновь клянутся пацаны

у школьной карты.

Крепок долгий сон

бойцов интербригады...

Ты —

к а к трещинка на сердце,

речка Тахо.

76

АЛЬЕНДЕ

Молчит убийца в генеральском чипе.

Блестят штыки военного парада.

На карте

у з к а я полоска Чили

кровоточит,

к а к сабельная рана.

Уходит человек

в века н в песню...

О к а к они убить его спешили!

О как хотели —

«при попытке к бегству»!..

Его убили

при попытке к ж и з н и .

ГИТАРА Г Л Р С И Л Л О Р К И

А одна струна —

тетива,

зазвеневшая из темноты.

Вместо стрел в колчане —

слова.

Л когда захочу —

цветы.

Л вторая струна — река.

Я дотрагиваюсь до нее.

Я дотрагиваюсь слегка.

И смеется детство мое.

Есть и третья струна — змея.

Не отдергивайте р у к и :

это просто придумал я —

пусть боятся мои враги.

Л четвертая в небе живет.

А четвертая схожа с зарей.

Это — радуга, что плывет

над моею бедной землей.

Вместо пятой струны — лоза.

Поскорее друзей зови!

Начинать без вина нельзя

ни мелодии, ни любви.

77

А была и еще одна

очень трепетная струна.

Но ее — такие дела —

злая пуля

оборвала.

К О Ч Е В Н И К И

'/. Чимиду

У юрты ж д у т оседланные кони.

Стоит кумыс на низеньком столе...

Я знал давно, я чувствовал,

что корни

мои —

вот в этой

пепельной земле!..

Вскипает чай задумчиво и к р у т о , —

клубящегося пара торжество.

И медленно

плывет кумыс по кругу.

И люди величаво пьют его...

А что ИМ стоит на ноги подняться,

к высокому порогу подойти.

«Айда!»

И все.

М и н у т через пятнадцать

они у ж е не здесь.

Они — в пути...

К с к ж а л о к и неточен был учебник!

К а к он пугал меня!

К а к голосил:

«Кочевники!!»

Да я и сам кочевник!

Я сын дороги.

Самый верный сын...

Все в лес смотрю.

И как меня ни кормят,

и как я над собою ни острю,—

из очень теплых и удобных комнат

я

в лес смотрю.

78

Вес время

в лес смотрю!

То — север,

то — большое солнце ю г а !

То — ивняки,

то — колкое жнивье...

И снова я раскладываю юрту,

чтобы потом опять

собрать ее!..

Приходит ночь.

И вновь рассветы брезжат,

протяжными росинками звеня...

И подо мной, к а к колесо тележье,

поскрипывает

добрая

земля.

Р Е Ч К А П Н Я

Над ущельями.

над сутолокой к р у ч ,

над дорогой,

убегающей вниз,

уцепившийся за солнечный л у ч ,

жаворонок легкий повис.

Я его не слышу.

Д л я меня

жаворонок этот — не в счет.