Л руки —

будто помыслы —

чисты.

I [репрессия у них добра по сути.

Злой человек не встанет у плиты.

Я знаю,

что древнее всяких библии

крутые глыбы кулинарных книг...

Зазывный запах — терпкий и обильный

на улице,

к а к музыка, возник...

Пыхтят в духовке блюда-недотроги.

И флотский борщ

волнуется впотьмах.

И расцветает блин на сковородке.

И смачно пузырится

бешбармак.

Зеленый перец затевает с мясом

общение

в серебряном дыму.

Н а у к а сочетается с шаманстзом

и торжествует

вопреки всему!..

Свершается!

Сейчас бы грянуть маршам...

А повар — белоснежная гора —

среди больших кастрюль

стоит, к а к маршал,

и говорит решительно:

«Пора!..»

Он все сказал вам.

Он не ждет награды.

Во взгляде — вопрошающий озноб...

И странный отблеск

театральной рампы

вдруг заполняет к у х н ю до основ...

П у с к а й твердят про вечность

летописцы,

пусть трагик воспевает

пыль эпох.

А я -

о прозе.

О еде.

О пище.

Ведь если где-то существует бог,

его я вижу у плиты великой,—

распаренного,

с черпаком в руке.

95

С загадочною, доброю улыбкой

И — непременно —

в белом колпаке.

П И С Ь М О И З Б У Х Т Ы I I .

Пишет тебе

капитан-лейтенант.

Пойми,

что письмо для него

не внезапно...

К а к там у вас д о ж д и н к и звенят

по тихим скамейкам Летнего сада?..

М н е надоели щенячьи слова.

Глухие: «А вдруг».

Слепые: «А если».

Хватит!..

Наверное, ты права

даже в своем откровенном отъезде...

Ж и л а .

Замирала, остановись.

И снова по комнате нервно бродила.

И все повторяла:

«Пустынно у вас...»

«У вас неприютно...»,

«У вас противно...»

Сто раз примеряла платья свои.

И дотерпела только до мая...

Конечно,

север — не для семьи.

Я понимаю. Я все понимаю...

Здесь ночь,

у которой не сыщешь д.

Скалы к а к сумрачные легенды...

Т а к и случилось,

что стала

«жена»

очень далекой строчкой анкеты...

96

Мне передали «письмо от жены».

Пишешь:

« С л у ж и ,

не мучайся дурью...»

И фраза о т о м , что

«мы оба

должны

вместе

о будущем нашем подумать...»

Вместе!..

Наверно, решится само.

Перегорит. Пройдет через сито...

Я перечитываю письмо,

где:

«Перевод получила.

Спасибо...»

Издалека приползший листок.

Просто слова.

Деловито и пошло...

Впрочем, спасибо.

Не знаю — за что.

М о ж е т ,

за то, что работает почта...

Глупо все заново начинать,

но к а ж д а я строчка взрывается болью!..

Сидит за столом капитан-лейтенант

и разговаривает с тобою:

— Мне некогда,

попросту говоря!

Слышишь?!

Зачем ты понять не хочешь?

Некогда!

Н е к о г д а !

Некогда!!

Зря

И через «некогда!»

ты приходишь!

Пришла?

Помоги мне обиду снести.

Тебя считать прошлогодней мелью.

И все!..

...А больше

писем не жди.

4 844

97

Это — последнее.

Если сумею...

Сумею.

К этому я готов.

Считай, что кончилось все

нормально...

Есть жены,

которые — для городов.

Я понимаю.

Я все понимаю...

У нас ревуны в тумане кричат

И полночь наваливается оголтело...

Н о , кроме погон,

на моих плечах

служба моя.

Профессия.

Дело.

Его — по горло!

( Д а ж е взаймы

выдать могу, если примешь присягу.)

Ж и в и . . .

Привет от нашей зимы

слишком знакомому