все до единого,—

знакомы косвенно,

мы не доверивались

уговариванью паровозному.

Мы просто взяли две машины и —

к М а я к о в с к о м у ! . .

У ног в к у в ш и н а х вино плескалось.

Мы хлеб делили.

А нам навстречу летели горы —

и мощь,

и немощь...

В конце дороги

в невероятно земной долине

56

произрастало село Багдади,

на солнце нежась.

Произрастали дома

спокойно и неустанно,

и абрикосы,

произрастая,

плоды роняли.

Взрослели стены.

И д а ж е речка произрастала,

в песок зернистый,

к а к будто в вечность,

уйдя корнями.

Мы вырастали за нею следом

из дрязг и туфель,

из п и д ж а к о в и вчерашних ритмов,

вчерашних споров.

Все рифмовалось,

звучало,

пелось,

и был доступен

хозяин дома,—

к а к сон

спокойный, сухой, как порох.

Был дом наполнен

его ш а г а м и ,

баском недавним.

Бас повторялся,

немые вещи тонули в отзвуках.

И улыбался легко-легко

австралиец Д а т т о н .

И Евтушенко

пыхтел, наморщась,

над книгой отзывов...

...Потом обратно зашелестела,

крутясь,

дорога.

И солнце

то убегало в горы,

то вновь показывалось.

А мы молчали.

А мы смотрели, к а к осторожно

шагает туча,

на хилых н о ж к а х д о ж д я

покачиваясь.

57

Р О В Е С Н И К А М

Артуру Макарову

Знаешь, друг,

мы, наверно, с рожденья такие...

Сто разлук

нам пророчили скорую гибель.

Сто смертей

усмехались беззубыми ртами.

Н а ш и мамы

вестей

месяцами от нас ожидали...

М ы

росли —

поколение

рвущихся плавать.

М ы пришли

в этот мир,

чтоб смеяться и плакать,

видеть смерть

и, в открытое море бросаясь,

песни петь,

целовать неприступных красавиц!

М ы пришли

быть,

где необходимо и трудно...

От земли города поднимаются круто.

Век суров.

Почерневшие реки дымятся.

Свет костров

лег на жесткие щеки румянцем...

К а к всегда,

полночь смотрит немыми глазами.

Поезда

отправляются по расписанью.

М ы л о ж и м с я спать.

Кров родительский

сдержанно хвалим...

Н о

опять

уезжаем,

летим,

отплываем!

58

Д в а д ц а т ь раз за о к н о м

зори

алое знамя подымут...

З н а ю я:

мы однажды уйдем

к тем,

которые сраму не имут.

Ничего не сказав.

Не успев попрощаться...

Что

с того?

Все равно это —

слышишь ты?—

счастье.

Сеять хлеб

на равнинах, ветрами продутых...

Ж и т ь взахлеб!

Это здорово кто-то придумал!

В Е С Е Н Н И Й М О Н О Л О Г

За порогом —

потрясающие бездны.

Я в одну из них,

смеясь, беру билет.

К т о - т о ночью под окном

пел песни.

Хулиган, наверно.

Или поэт...

Ошалелая капель

стучит в стекла.

Водосточная труба

пьяным-пьяна!

И над жадною землею распростерта

к а к несбыточный покой,

голубизна.

М и р огромен.

Но сегодня в мире тесно!

И капели никого не пощадят...

Где вы бродите, великие оркестры?

Вам бы в эти дни

играть на площадях!..

59

Вес весеннее:

намеки, и поступки,

и бездумные шаги по мостовой.

Все весеннее:

бульвары и простуды,

ветер,

пахнущий вчерашнею травой.

Верю я, что есть улыбка в этом ветре.

Верю в ласковость и силу

сквозняка.

В постового застеснявшегося

верю.

И не верю только в синие снега.

Потому что на снега

лучи насели!

Солнце малое