вы все собирались на аппарате, я, по крайней мере, знал, где вы.

Марио, отложив в сторону карточку «Шанс», улыбнулся Томми.

– Мы тогда гастролировали с шоу Кэри-Кэрмайкла, и Люсия ездила с нами, чтобы

присматривать за Лисс.

– О да, она присматривала, – фыркнул Анжело. – Знаете, кто бегал за детьми, когда их уже не надо было выкармливать? Дядя Анжело, вот кто!

Люсия пожала плечами.

– Ну, ты же любишь детей. Никогда не слышала, чтобы ты жаловался.

– Можно подумать, меня бы кто-нибудь послушал, – Анжело снова взялся за

паяльник.

– Люсия была замечательным администратором, – открыл глаза Папаша Тони. –

Лучшим, чем я. Никогда бы не поверил, что женщина может руководить лучше

мужчины. Если бы я мог уговорить тебя снова отправиться с нами в тур, дорогая

Люсия!

– Хватит с меня, – Люсия качнула головой, показывая доселе скрытую ямочку на

подбородке – такую же, как у дочери. – Мне и здесь неплохо. Что хорошего в том, чтобы иметь детей, так это возможность избавиться от них, когда они подрастут

и начнут сами о себе заботиться.

– Вдовствующая королева, – усмехнулся Джо, откладывая журнал. – Папаша, помните, как она врезала униформисту?

Папаша Тони с хохотом запрокинул голову, а Люсия прикрыла лицо.

– Надо было мне на каждом преставлении выходить из себя, как Барни Парриш.

Может, тогда они забыли бы о том единственном случае. Стоило разок не

сдержаться – и все, цирковая легенда.

– Расскажите! – попросил Клэй. – Я никогда не слышал этого. Папа, расскажи

нам!

Люсия задумчиво потерла висок.

– Смотрите, у меня до сих пор здесь шрам, – она повернула голову, давая детям

рассмотреть узкую белую полоску, уходящую под волосы. – Да, Джо, расскажи

им.

Даже Стелла оторвалась от работы, а Томми с любопытством смотрел, как

царственная Люсия, склонившись над куском сатина, краснеет, как девочка.

– Дело было в Денвере… – начал Джо. – До рождения Лисс или после?

– После, – сказал Папаша Тони. – Люсия уже три месяца как работала.

– Ну, в том году мы заканчивали номер трюком, который называли «тройной

уход». Я был на мостике, Мэттью – Мэтт-старший – в ловиторке. Потом Люсия

шагала с мостика, кувыркалась вокруг перекладины… Она очень красиво это

делала, когда хотела. Затем, на такой высоте, что все ахали, вращалась вместе с

трапецией и ныряла вниз. В этот самый момент мы с Мэттом тоже прыгали, и все

разом ударялись об сетку. Есть что-то такое в зрелище трех падающих тел, от

чего зрители кричат, даже ясно видя страховку.

– Помню этот трюк. Вы и детей учили, когда Мэтт – Мэтт-младший – еще ловил, а

Джонни учился летать, – сказал Анжело.

Лисс скорчила гримасу.

– А, тот… Тихий ужас. Мы вечно все перепутывались. Падали друг на друга и

ходили с синяками и разбитыми носами. А потом я сломала Джонни палец, и Лулу

больше не заставляла нас его делать – от греха подальше.

– Трюк не для любителей, – согласился Джо. – В общем, в Денвере униформист

плохо закрепил один из канатов, и когда Лулу упала в сетку, проклятая

штуковина оторвалась и хлестнула ее по лицу. Раскроила скулу до кости и

обрушила весь угол сети. Лулу выкатилась прямо на манеж. Мы с Мэттом

схватились за тросы, а она выпала.

– Ее оглушило, на ногах не удержалась, – добавил Анжело, – так что сделала

четыре кувырка, встала прямо на ноги и поклонилась. Публика решила, что так

было задумано, и устроила ей овации.

Люсия спрятала лицо в ладонях, смех рвался сквозь пальцы.

– А потом она увидела того униформиста. И вот наша милая леди, девушка, про

которую говорили, что она единственный в мире гимнаст без склочного нрава, вышла из себя. Обозвала его…

– Джо, – слабо выговорила Люсия, – если ты сейчас повторишь это слово, то

расстанешься с пятью центами. К тому же дети все равно не знают итальянский

так хорошо… Надеюсь.

– Хм, так вот, она во весь голос обозвала его грязным словом и врезала ему в

челюсть. А в те дни, поверьте, силушка у нашей девочки была знатная. Отправила