Шрифт:
– Чай? Кофе?
– повторил Алекс.
– Потанцуем?
– Что?
– изумилась Ирина Горациевна.
– Шутка, - объяснил охотник на людей и заступил в комнату энергичным шагом, как представитель благотворительной организации.
Я готовилась увидеть Бог знает что - во всяком случае, образ печального паралитика в коляске стоял перед моим мысленным взором. И что же? Нас встречал здоровый молодец с упитанными щеками. Правда, небольшая бинтовая заплата на стриженной макушке напоминала о днях минувших и печальных.
Комната была заставлена стеллажами с книгами, на столе - портативный компьютер, на его экране цвела картинка некой шулерной карточной игры.
Наше хамоватое вторжение ввергло лже-Арнольда в шок. Еще больший шок донжуан испытал, когда узнал во мне особу, приласкавшую его от всей своей бескомпромиссной юной души.
Шулеру по жизни казалось, что он спит, и ему снится дурной сон. К его сожалению, это был далеко не сон. Мы наступали на него и гражданин Сопикович решил: его снова будут бить - и бить больно. И не только по голове. Отступая, некрасиво плюхнулся на тахту и взвизгнул тонким фальцетом:
– Кто вы такие?!
Мой товарищ с удивлением отвечал, мол, мы из благотворительной организации, которая занимается решением неких проблем, связанных с игрой в карты.
– В карты? Какие карты? Я не играю в карты?
– нервничал человек на тахте. Затем раздался лязг зубов и вопрос: - Она с вами?
– Кто?
– Вот эта... б-б-благотворительница!
– и невольно поправил заплату на макушке.
– Она лучший наш работник, - ответил охотник на людей, садясь в кресло перед компьютером.
– Ну-с, тренируемся, Ананий Ананьевич. И это правильно надо долги отдавать.
– Ах, - радостно вскинулся Сопикович.
– Так вы за долгом от Севы Зайченко?
– Именно от него, - невозмутимо ответил менхантер.
– Минуточку. Разрешите...
– и тиснул руку в дальний угол стола; порывшись там с напряженным лицом, вырвал на свет плотную пачку долларов: Только Ирочке не говорите. Она меня не поймет. Ее мамаша загибается уж год десятый. Живучая, я вам скажу...
– И с угодливостью вручил деньги моему спутнику.
Тот меланхолично взял пачку, чуть распушил её и проговорил:
– Имеем мы, Ананий, к тебе иной бубновый интерес.
– Я так и знал, - всхлипнул лже-Арнольд.
– Она меня сама пригласила на танец. А я её угостил шампанским. А она за это меня... вот...
– Маша, - с укором молвил Алекс.
– Зачем же ты так? Тебя, оказывается, угостили шампанским, а ты... по голове...
– Это не я, - фыркнула.
– Он сам споткнулся.
– Как споткнулся?
– взвизгнул шулер.
– Ну, товарищи, у меня нет слов...
Всю эту ахинею прерывает стук в дверь - Ирина Горациевна с подносом, где чай и пирожки собственной выпечке. Ее ноздреватое лицо имеет такое уморительно-стыдливое выражением, что я с трудом сдерживаю смех. Очевидно, она живет иллюзией, что её супруг лучший в мире и занимается нужным трудом на благо всего общества.
– Ирочка, - страдает тот, - мы очень заняты.
– Ананечка, ты себя не жалеешь, - и удаляется, пританцовывая на безразмерных босоножках.
– Какая приятная во всех отношениях женщина, - замечает Стахов.
– Не хотелось бы её огорчать...
– Прекратите, - сопротивляется лже-Арнольд.
– Я не понимаю цели вашего появления здесь?
– Нас интересует, - делает паузу Алекс и плюхает денежную пачку на стол.
– Кому ты жаловался на молоденькую стервочку?.. Прости, Маша.
– Ничего, - киваю я.
– Итак?..
– Я жаловался?
– изумляется Сопикович.
– Зачем?
– Вспомни. Играли, пили, говорили...
– Играли, пили, говорили, - повторяет с обреченностью.
– Мне же пить нельзя?
– А играть?
– Играть можно.
– Ну вот, - убедительно заключает Стахов.
– Играли и говорили о бабах. С кем? С Зайченко - раз!
– А зачем это все?
– Здесь вопросы задаю я.
– Ну, когда вылечился, то встретился с друзьями...
– Из модельного бизнеса?
– Да. Я не обманывал вас, Маша...
– Фамилии, адреса, телефоны?
Через несколько минут у нас были данные на четырех персон, которые знали о том, что случилось с их приятелем на море. Расчет охотника на людей оказался точным: после выписки из больницы лже-Арнольд учинил мальчишник, где все и узнали о его неудачном походе на юг.
– Но фамилию я не называл, - утверждал.
– Маша и Маша. Говорил, что эта... э-э-э... девочка мечтает стать топ-моделью. Зайченко ответил на это: мало мне "его" манекенщиц.