Представим, что некто, самый главный специалист по порно-бизнесу, замечает меня в Центре моды, а, заметив, делает калькуляцию моим внешним данным, после чего от него исходит добро на мою психологическую обработку. Ведь впервые почувствовала "тот" цепляющий, как гвоздь, взгляд именно здесь, в этих стенах, а вечером раздался телефонный звонок... Возможно, мое имя внесли в некий списочек... И я уже обречена... Обречена?

Нет, это мы ещё посмотрим, кто кого? Конечно, одной не устоять... Евгения, Максим, сестры Миненковы, опять же охотник на людей - это уже боевой отряд, который, надеюсь, придет мне на выручку, если в том будет нужда.

Успокоив себя таким образом, отправляюсь в спортивный зал, где должен проходить очередной урок шейпинга. Там меня ждет сюрприз - неприятный, как выяснилось позже. Арт-директор Хосе сообщает, что госпожа Мунтян жаждет встретиться со мной для конфиденциальной беседы. Я поначалу радуюсь - не хотят ли меня направить сразу в какой-нибудь пленительный престижный город мира. Париж - вот моя мечта!

Находящийся в кабинете "моего" модельера человек мне сразу не понравился. Был вульгарен в пестрой одежде, в мимике, в жестах, и это не утаивалось запахом дорогого парфюма. Маленькие глазки заплывали на жирновато-щетинистом лице, и казалось, что с тобой общается лесной вепрь, умеющий по-человечески изъясняться.

Я решила, что буду называть его "Вепрь" для удобства и простоты. Про себя, конечно.

– Познакомься, Маша, - указала Карина Арменовна на коллегу, пригласив меня сесть в кресло.
– Это Вениамин Леонидович Соловейчик... наш выдающийся...

– Нет-нет, - замахал руками Вепрь.
– Я простой смертный портной. Работник, так сказать, иглы и нитки.

– Так вот, Маша, - продолжила госпожа Мунтян.
– Мы тут посовещались и решили сделать тебе карьеру...

– Карьеру?..

– Да-да, - подпрыгнул в кресле господин Соловейчик.
– Дело в том...

– Простите, Вениамин, - прервала его Карина Арменовна и принялась пространно объяснять в чем, собственно, дело.

Опыта во взрослой жизни у меня практически не было, но имелась, как утверждала двоюродная сестра, интуиция, и поэтому почувствовала: "моя" кутюрье говорит так, будто ей все это было весьма неприятно. Главное, не смотрела в глаза, рисуя некие удивительные и потрясающие перспективы, которые откроются передо мной тут же, как приму верное решение.

А перспективы были самые невероятные: полугодовой тур по Соединенным Штатам Америки от фирмы "Русское видео-М"", рекламирующей наши отечественные товары в Новом Свете.

– Полгода в раю, Машенька, - вступил, закатывая глаза Вениамин Леонидович.
– Гонорары за выступление, подарки от спонсоров. Разумеется, все расходы на проживание, питание за счет фирмы... Некоторые наши девочки хоромы строят после таких поездок, авто покупают...

– Вениамин Леонидович, - с укоризной проговорила педагог Мунтян.

– Да-да, речь не об этом, - согласился тот.
– Главное, карьера топ-модели. А при удачном расположении звезд можно покорить сам Голливуд.

– Голливуд?

– Да-да, Маша...

– "Какие люди в Голливуде", - саркастически заметила я.
– Есть такая песенка.

– И что?

– Ждут нас в этом Голливуде...

– Маша, я говорю правду, - обиделся господин Соловейчик.
– Конечно, ты не помнишь первую "мисс Московская красавица", или там "мисс Россия-91", так вот, они именно трудятся там, снимаются в рекламе и даже фильмах. Клянусь, - и чуть не перекрестился.

– В какой рекламе?
– решила играть дурочку, что было, право, нетрудно.
– Мыла? Шампуни? Колготок?

– Господи, ты ж, Боже мой, - рассерженно вскричал Вепрь.
– В какой угодно рекламе, дитя мое! Реклама - движитель торговли и личного процветания. Будешь рекламировать русские богатства: мех, золото...

– Нефть, - дополнила я, - газ!

Госпожа Мунтян тоже потеряла терпения, и похоже не от моей бестолковости, а от глупости коллеги: его идея завлечь меня в мифический Голливуд казалась вздорной и пустой.

– В конце концов, Маша подумает, - сказала Карина Арменовна.
– У неё есть своя голова на плечах. Более того, эта спешка мне самой не нравится.

– Но думать надо быстро, - предупредил господин Соловейчик, пропустив последние слова госпожи Мунтян, и плотоядно облизнулся на меня, как кот на сметану.
– Завтра утром - ответ: да или нет.

– А почему я?
– решила не ждать.

Этот простенький вопрос смутил Вениамина Леонидовича, нет, скорее всего, он ему был неприятен, как может быть неприятен вопрос дочки любимому папе о том, откуда берутся дети? Вепрь буквально хрюкнул от неудовольствия, мол, что за молодежь пошла такая несговорчивая?