– А как звали нашего героя? Арнольд, кажется?

– Арнольд. Представляешь?
– усмехнулась.
– Не имя - анекдот! И вся наша жизнь - анекдот. Ой, голова кружится, как на карусели.

– Наклюкалась, Маша?

– Какое смешное слово: на-клю-ка-лась?

– Поспи.

– Чтобы поспать, надо закрыть глаза.

– И что?

– Я боюсь закрывать глаза.

– Почему?

– Если закрою глаза, то умру, как Танечка.

– Прекрати!

– Она плакала, Танечка, - вспомнила.
– Наверное, ей было больно.

– Спи.

– Это ведь больно, когда отрезают голову?

И не получила ответа: дневной мир неожиданно померк, будто надо мной выключили вечную лампочку. И я пропала из него, точно мне самой откромсали голову - откромсали кухонным резаком, удобным именно для этого дела.

4.

Я сплю, и, видимо, от неловкости положения затекают руки. И мне кажется, что я, связанная, нахожусь в каком-то подозрительном помещение, напоминающие ординаторскую в больнице. Об этом утверждает неприятный запах болезней, кушетка с липкой клеенкой, металлический столик, ведро, переполненное использованными бинтами со следами старой ржавой крови. И я понимаю, что надо выручать себя, в противном случае...

На трубе отопления вижу заостренный выступ для крана. Раньше здесь был вентиль, потом его сняли. Хорошо, что его сняли... Заставляю себя осесть с кушетки. После нескольких безуспешных попыток удается зацепиться веревкой за этот спасительный вентильный выступ. После несколько минут напряжения свобода! Свобода?

Я тихо подхожу к двери со стеклом выкрашенным в белый отвратительный сурик. Приоткрываю её - больничный длинный коридор, в его глубине слышится неторопливые и размеренные голоса. Вглядываюсь: горит дежурная лампа. Я, как тень, двигаюсь туда. У меня легкий тренированный шаг и почти нет дыхания.

Приближаясь, вижу за столом сидят четыре человека в белых медицинских халатах. У всех стоптанные туфли и мешковатые брюки с пузырями на коленях. Люди играют в карты и переговаривается. Во всем этом ничего нет странного, кроме одного - лица игроков скрыты масками. Это новогоднее масками улыбающегося зайца с упитанными розовыми щеками.

Я заставляю себя сдержать крик ужаса: узнаю троих - это "детсадовский врач", "учитель химии" и "таксист". А вот кто такой четвертый? И о чем они говорят?

– Да, господа, - кидает карты на стол "врач", - трудно стало работать, я вам так скажу. Никакого доверия со стороны родителей. Нами пугают детей. Да и сама эта ребятня такая недоверчивая. Даже на сладкий чупа-чупс не ведется...

– Проще надо, коллега, проще, - усмехается "учитель химии".
– Без чупа-чупсовских, понимаешь, затей. Прежде всего надо завоевать авторитет. А есть авторитет - нет проблем.

– Проблема у меня, - вздыхает "таксист".
– Нарвался я тут на одну шалую. Красивая девочка. Маша зовут. Вы её, наверное, знаете? Очень мне понравилась. Хотел её полюбить от всей души, а она, стерва молодая, возьми и ломиком ткни мне в легкое. Больно, господа, больно и неприятно.

– Вы пали жертвой собственной беспечности, коллега, - засмеялся "четвертый", мне неизвестный.
– Разве можно таким доверять? Если решил расчленить, не отвлекайся на порывы души. Могу привести недавний пример: молодой человек из Санкт-Петербурга некто Эдуард Шемяков оказался любителем женских пальчиков. Действовал без всяких сантиментов - душил заранее сплетенной удавкой или работал ножом. Далее с бездыханным телом устраивал сексуальные оргии. Удовлетворив похоть, отрезал понравившуюся часть тела: грудь, бедро, голень или там филейные доли. Упаковывал добычу в целлофановый пакет и шел домой, где его ждали интеллигентные папа и папа, старшая сестра и двое младших братиков. Фирменное блюдо готовил сам. Сдабривал мясо брусникой или клюквой, посыпанной сахаром. Правда, Эдуард попался в руки правосудия, поленился отнести отходы от подружки старшей сестры подальше - бросил в соседний с родным домом овраг. Разве можно так поступать опрометчиво?

– Вот-вот, "поленился". Самое надежное средство - это серная кислота, - заметил "учитель химии".
– Идеальное средство. Правда, с Машей у меня тоже промашка вышла, признаться. Сбежала, когда я её подружку Величко рубил, чтобы замочить в кислоте...

– Маша-Маша, - вспоминал "детсадовский врач".
– У меня тоже была Маша с косолапым мишкой. Укусила за палец, представляете?

– Безобразие, совсем развинтилась, - пожаловался "таксист".
– Где это видано, чтобы ломами бить человека. Я пас, господа, - скинул карты на стол.

– По-моему, мы говорим об одной и той же фигуре, - хмыкнул "четвертый" - Должен вам обрадовать, коллеги, Маша наша гостья!
– Жестом руки успокоил игроков.
– Не волнуйтесь. Хлороформ - надежное средство. Спит в ординаторской, как убитая.

– Не-е-ет, вы её не знаете, - заволновался "таксист".
– Она живучая, как кошка. Зря я ей башку не оттяпал в машине, боялся салон испачкать. А теперь вот маюсь, - взялся руками за ломик торчащий в боку.

– У меня такие фокусы не пройдут, - говорит "четвертый".
– Моя квалификация вам известна, господа. Люблю современную моду и топ-модели. Такая вот душевная слабость. Опять же многолетняя практика в области разделки рыбы, - швыряет веером карты на стол.
– Игра сделана, коллеги. Поднимается в полный рост.
– Пойду, займусь нашей Машей, - вырвав ящик из стола, извлекает оттуда кухонный резак.
– Что может быть прекраснее любви с расчлененной красоткой, господа?