– Симпатичный стол для пула, – заметил Кьюсак.

– Для снукера, – поправил Лизер, снимая кий со стены. – Стол больше, а шары меньше.

Кухня «ЛиУэлл» включала гриль для стейков с открытым огнем, винный шкаф от «Ле Каш» на сто шестьдесят бутылок и еще один огромный телевизор. С этого вещал Си-эн-би-си. Здоровенная кофемашина, сплошь медь и латунь, занимала целый угол. Два датчика, один цифровой дисплей и минимум три патрубка. Сверху сидел орел с расправленными крыльями, ища на горизонте беспризорные кофейные зерна.

– Доставлена прямо из Италии, – с гордостью собственника заметил Сай. – Кофе должен быть хорошим.

Он все еще нес с собой кий, прихваченный из бильярдной.

Джимми постарался выказать уважение. Он вспомнил кофе-машину «Мистер Кофе» в своем офисе, которую Эми купила на распродаже за $19,99.

– Могу поспорить, эта штука способна гнать даже виски.

– Наш кофе крепче, – ответил Сай, – и вкуснее.

В тренажерном зале стоял велотренажер, станок для силовых упражнений и еще один плоский телевизор. Лизер, пользуясь кием как указкой, ткнул в сторону двери в дальней части комнаты:

– Там у нас душевые, шкафчики и сауна, которой хватит, чтобы проводить встречи с клиентами.

– А стены покрыты слайдами из «ПауэрПойнт»? – невозмутимо поинтересовался Кьюсак.

– Нет места ближе к продажам, чем сауна, – ответил Лизер, сжимая загрубевшей рукой кий. – Просто подбавьте пару и разнесите мартини.

За следующие тридцать две минуты Кьюсак познакомился с двумя бухгалтерами, несколькими младшими референтами и Кеннеди из отдела внутреннего контроля. Он зашел к Никки, которая сидела перед кабинетом Сая, практически скрытая монитором и толстыми стопками папок, разложенных на столе.

– Если вам что-то понадобится, говорите мне, – предложила она. – Я буду заказывать билеты и отвечать на звонки, когда вас нет.

– Спасибо, Никки. Это замечательно.

– А вот, Джимми, ваш новый дом, – заявил Лизер, указывая на дверь рядом со своим кабинетом.

В эту минуту в дверях показалась массивная фигура Шэннона.

– Чисто, – сказал он Лизеру, не глядя на Кьюсака.

– Хорошо, – ответил Сай.

Шэннон взглянул на двухзвездочный значок Джимми. Выражение лица здоровяка было холодней, чем у страдающей подагрой пираньи.

– Что-нибудь еще нужно, босс? – спросил он у Лизера.

– Все сделано, – ответил Лизер, и Шэннон ушел.

– Что «чисто»? – поинтересовался Джимми.

– Ваш кабинет. Мы искали «жучки».

– Да вы шутите.

– Джимми, наши конкуренты пойдут на все, что угодно. Даже подкупать сотрудников или копаться в мусорном баке.

– Уже были какие-то неприятности?

– Пока нет. Наши премии заставляют людей играть честно.

– Когда вы нанимали меня, то не слишком беспокоились, – возразил Кьюсак.

– Вы ждали пару дней, прежде чем начать.

– И что?

– Мы как следует вас проверили, – широко улыбнулся Лизер, сверкая карими глазами.

Кьюсак внезапно почувствовал себя оскорбленным. Он пытался скрыть реакцию, но кривая улыбка запоздала.

– Что я могу сказать? – произнес Сай сухим тоном. – В нашем бизнесе люди пойдут на все, лишь бы выиграть.

– О чем вы?

– Что вы получали?

– Два и двадцать, как и все остальные, – ответил Кьюсак.

– В вашем фонде было двести миллионов. Если в один год вы поднимаетесь на пятьдесят процентов, то получаете двадцать миллионов. Один раз нарушить правила – а потом уйти и сказать миру, что он может поцеловать вас в задницу.

– Но это работает и в обратную сторону, Сай. Один плохой год, и мы вылетаем из бизнеса.

– Нынче верность – гребаная экзотика, – задумчиво согласился Лизер.

– Эй, вы не можете сбежать прямо сейчас, – отчасти в шутку заметил Кьюсак. – Я только начинаю.

– Обо мне, Джимми, не беспокойтесь. Я люблю эту игру.

Перебрасывая кий из руки в руку, как эстафетную палочку, Лизер добавил:

– В «ЛиУэлл Кэпитал» создаются долгосрочные ценности.

В свой первый рабочий день Кьюсак уселся за настоящую работу за сорок минут до закрытия рынков. Он сидел один в кабинете, смотрел на стопку бумаг и кипел от оптимизма.

Джимми просеял свою гору бумаг и обнаружил сведения о портфеле акций «ЛиУэлл». Полминуты спустя его глаза расширились, а челюсть отпала. Наконец он еле слышно прошептал себе под нос:

– Сай, да ты прикалываешься.

«Бентвинг Энерджи» составлял тридцать процентов от портфеля «ЛиУэлл Кэпитал». Огромная доля, особенно если учесть, что большинство считали пять процентов заполненной позицией. Любой взлет или падение акций «Бетнвинг» на один доллар добавлял или вычитал из фонда четыре миллиона.