Эти акции – все равно что годовалый карапуз рядом с плавательным бассейном. Кьюсак проверял позицию компании первым делом, с самого утра. Даже говоря по телефону, он замечал, как его взгляд скользит в сторону биржевого символа BEG. Он взял конверт, написал на нем черным маркером 78,79 и поставил у монитора. Для получения премии ему нужна такая цена акций.

Расчеты были далеки от совершенства. Остальная часть портфеля могла вытворять что угодно – расти, падать, уходить в боковой тренд. Но «Бентвинг» 78,79» заставлял Кьюсака сосредоточиться на самой важной доле портфеля. К сожалению, с первого дня Кьюсака в «ЛиУэлл» акции упали на 1,14. И каждый шажок BEG вниз, даже самый маленький, разжигал любопытство в отношении «фирменного соуса», способа, которым Лизер минимизирует риски.

«Неужели Сай наткнулся на какой-то гениальный ход?»

Работа давалась Кьюсаку нелегко. И не с кем поделиться сомнениями. Ни с Эми, у которой хватало своих проблем. Ни с коллегами, которым его представили как нового чемпиона в команде. И, уж конечно, ни с приятелями из мира финансов, которые травили любую слабость и выхватывали клиентов из-под носа друг у друга.

В первую неделю в «ЛиУэлл» Джимми – на заднем плане все время «Бентвинг» 78,79» – позвонила куча народу. Приятели из Колумбийского, Уортона и «Голдмана» желали ему «удачи».

– Слышал, тебя вынесли, – сказал Питер; он имел в виду, вынесли на доске, из руин погибшего фонда. – Рад, что ты вернулся.

– Парни зовут тебя Кьюсак Холодная Голова, – доложил Сэм.

Он работал в «Уэксфорд Плаза», еще одном форпосте богов, который прозвали «Хедж-фонд отель», поскольку помещения арендовали исключительно хедж-фонды.

Звонили Билл и Дуг. Рик, как ни странно, тоже – они не разговаривали со второго курса. Фред пригласил Джимми выпить в «Барселоне», мекке для вечеринок с девицами. «Выпьем пива и заценим телок. В последний раз, когда я там был, телка вытащила сиськи и вставляла их в два бокала с мартини».

Даже Сидни, бывшая ассистентка Джимми, позвонила, чтобы поздравить его и посплетничать о хедж-фонде, в который она устроилась. «У меня прикольный босс. Он повесил в туалете объявление: «После денег сотрудники должны тщательно мыть руки»».

«Что бы я делал без Бувье?»

Точнее говоря, без Жана Бертрана Бувье. Коренной ньюорлеанец нанял весь персонал «Кьюсак Кэпитал». Он купил все телефоны, компьютеры и мебель, даже старые гравюры с Бостоном, хотя сначала кричал, что скорее «сожрет кубики и выплюнет двойку».

Весь февраль и март Бувье отчаянно торговался, цепляясь за каждый доллар – убойное сочетание каджунского обаяния и острых зубов. Но в конце концов он взял всех и все, упакованное и готовое к отправке, целый хедж-фонд в одной обертке.

Эта сделка спасла Кьюсака от персонального банкротства. Как и другие предприниматели Нью-Йорка, он лично гарантировал выполнение всех обязательств по аренде своей компании. Бувье взял в субаренду помещения в Эмпайр-стейт-билдинг и принял на себя ежемесячные платежи в пятьдесят тысяч долларов – один и два миллиона до окончания срока аренды. Кризис был предотвращен, проблема решена.

За исключением Смитти – юрист должен быть в курсе, – Кьюсак поделился своей близостью к банкротству всего с одним человеком. И даже тогда скорее намекнул, чем излил душу. Об этом не знали ни Эми, ни его братья. Не говоря уже о матери.

При всех своих добрых пожеланиях друзья Кьюсака без тени раскаяния обчистили бы его до нитки. Они были конкурентами. Не в последнюю очередь хедж-фонды нанимали элиту новоанглийских университетов из-за их связей. Выпускники собирались, обменивались идеями. Разговаривали с друзьями и всегда закидывали удочки – новые сделки, большие деньги.

Большинство продавало идеи своей молодости за частные самолеты и дома на пляжах Хэмптона. Они соглашались на неписаный кодекс Хеджистана – деньги бьют дружбу. Они понимали правила и принимали измену и предательство как профессиональные риски. Как часть игры.

Димитрис «Гик» Георгиу был совсем другим. В то время как остальные настойчиво интересовались «ЛиУэлл», Димитрис вел Кьюсака сквозь дебри Хеджистана. Они стали лучшими друзьями еще в Уортоне, где учились в одной группе, переживали за «Бостон ред сокс» [24] и вместе корпели над заданиями поздними вечерами.

– Может, нам стоит создать совместную компанию, – не единожды говорил каждый из них.

Димитрис вырос в Бостоне, на Коламбус-авеню. Дом его детства, застрявший где-то между дворянством Саут-Энд и уличными бандами Уэст Роксбери, скрывал финансовое положение семьи. Ребенком Димитрис даже не знал, богаты ли они, или сводят концы с концами.

Неопределенность исчезла. Шофер Димитриса, нанятый на полный рабочий день, ежедневно отвозил своего хозяина в большой гринвичский хедж-фонд. Димитрис владел обширной, залитой солнцем квартирой с круговым видом на Манхэттен; по мнению прочих богов, очень разумный выбор для холостяка. Теперь этот бостонец был частым гостем покерных турниров в Монте-Карло. По слухам, он в одну ночь выиграл миллион евро у богатого бизнесмена с Ближнего Востока.