Лифт: «У меня низкая волатильность».

Кулер для воды: «Мы думали, что покупаем альфу. Вместо нее получили бету».

Писсуар: «Мы давным-давно сбросили синтетические CDO [11] ».

Лобби: «Ортогональный GARCH [12] – такой отстой».

Именно здесь, в «Гринвич Плаза», располагался «ЛиУэлл Кэпитал», который выдавал положительные результаты каждый год, начиная с 2000-го. Обычно этот хедж-фонд приносил 20–30 процентов, а то и больше. Даже во время страшного «медвежьего» рынка, с 2000-го по 2002-й, когда Доу падал три года подряд, «ЛиУэлл Кэпитал» умудрялся делать деньги.

Кьюсак припарковал свой старенький «БМВ» рядом с ослепительно-белым кабриолетом «Бентли». Ему нужна работа. Стабильный доход и капелька свободы от «Литтона», Алекса Краузе и остальной очереди кредиторов.

«Здесь можно хранить мясо».

Прежде всего Кьюсак заметил температуру. Не телевизор, где дикторы Си-эн-би-си разглагольствовали об уменьшении численности сотрудников какой-то компании. Не стены из кудрявого клена. Внутри «ЛиУэлл Кэпитал» было холодно. Слишком холодно. Кто-то не по сезону выкрутил кондиционер.

Джимми подошел к секретарше в кашемировом джемпере, которая грела руки о чашку чая. Он прочел десятки книг гуру интервью, и все они советовали одно и то же: «Ваше интервью начинается с приемной».

– Вам не помешает шубка, – приветливо заметил Кьюсак.

Секретарша, румяная брюнетка с гарнитурой в ухе, ответила Кьюсаку стоваттной улыбкой.

– Сай выставляет температуру на девятнадцать градусов. Говорит, что мозг лучше работает на холоде.

– Уже чувствую, – сказал он. – Я Джимми Кьюсак.

– Аманда. Мы вас ждем. Сейчас сообщу Шэннону, что вы здесь.

– Шэннону?

– Личный ассистент Сая, – ответила она, набирая номер.

За спиной у секретарши висела большая черно-белая фотография, где двое мужчин пожимали руки и подчеркнуто улыбались на камеру. Джимми сразу узнал Лизера. Каждому на Уолл-стрит известно лицо длинноволосого управляющего хедж-фонда, чем-то похожего на сорокалетнего Томми Ли Джонса. Но второго мужчину – лысого, толстого и в очках – Кьюсак не знал.

– А кто там с мистером Лизером? – спросил он у секретарши, когда та отключила телефон.

– Байрон Стокуэлл. Он соучредитель нашей фирмы.

– Да, конечно.

– Эй, и маленькая подсказка, – добавила секретарша. – Забудьте о Лизере.

– Простите?

– В офисе он всегда Сай.

– Принято. Спасибо, Аманда.

В этот момент из стеклянной двери справа от секретарши вышел высокий афроамериканец с военной выправкой и взглядом рейнджера. Он изучил Кьюсака, отметив двухзвездочный значок на лацкане, и протянул здоровенную ладонь.

– Я Шэннон.

Огромный чернокожий мужчина – метр девяносто и сто десять кило – выглядел как помесь человека с тяжелым грузовиком. Его низкий голос ревел, как гудок восемнадцатиколесного монстра. Широкая щель между передними зубами наводила на мысль о решетке радиатора. А гладко выбритая голова сверкала ярче хромированного бампера, выпущенного в Детройте.

– Я Джимми Кьюсак.

– Заметно. Я приведу Никки.

Мужчина повернулся и исчез в святая святых «ЛиУэлл Кэпитал».

«Заметно?»

Кьюсак повернулся к секретарше:

– А кто такая Никки?

– Секретарь Сая.

– Я думал, Шэннон…

– Нет, – объяснила она, – он «личный ассистент», водитель и телохранитель.

– Не страшно, – пошутил Кьюсак, – я сегодня без пушки.

Он все еще пытался наладить контакт с секретаршей.

– Не обращайте внимания на Шэннона. Проверять всех и каждого – его работа. Он просто лапушка, когда познакомишься с ним получше.

Стеклянная дверь вновь открылась. Невысокая женщина, от силы метр шестьдесят, с коротко подстриженными черными волосами, протянула руку и сказала:

– Я Никки. Спасибо, что смогли так быстро добраться до нас.

На вид ей было тридцать с небольшим, голос хриплый, то ли от телефонных разговоров, то ли после четверговой «лэдиз найт». И пирсинг с бриллиантом в носу.

Маленький гвоздик чуть поблескивал под люминесцентными лампами «ЛиУэлл Кэпитал». Вместе с черным костюмом Никки он смотрелся почти элегантно. Но Кьюсак совершенно не ожидал увидеть подобное украшение у секретаря генерального директора – даже здесь, в недрах Хеджистана.