– Приятно видеть вас, – ответил Кьюсак, нацепив свою кривую улыбку, и пожал женщинам руки.

Он позабыл, какая Никки маленькая, не выше метра шестидесяти. А может, просто не обратил внимания в дымке интервью.

– Сай уже рассказал всем, какой вы замечательный, – сказала Никки.

– Шутите? Я весь трепещу.

– Пойдемте внутрь. Сай первым делом хочет вас видеть.

Лизер поднялся с кресла с уверенностью боксера, который тридцать секунд назад нокаутировал своего соперника. Его длинные черные волосы падали на плечи. Он протянул руку, по-рабочему грубую, и сделал приглашающий жест.

– Добро пожаловать на борт, Джимми.

– Рад быть здесь.

– Сядьте и расслабьтесь. Еще успеете наработаться.

Кьюсак осматривал офис Сая и вновь поражался этому обилию произведений искусства. На стенах не осталось и десяти свободных сантиметров. Картины занимали каждый закуток, каждый угол, любую плоскую поверхность, где можно было вбить крюк. Джимми назвал бы кабинет антикварной свалкой «брик-а-брак», если бы работы не выглядели так дорого.

– Давайте обсудим вашу ипотеку, – сказал Лизер.

– Да, к делу, – с готовностью ответил Кьюсак, надеясь скрыть свою тревогу.

– Наш юрист по недвижимости может закрыть сделку сегодня утром. Нужны только инструкции по трансферту, и мы немедленно переводим три и один миллиона куда вы скажете. Все верно, да?

Кьюсаку хотелось кричать. Хотелось выдохнуть весь воздух из легких в одном облегченном вздохе. Вместо этого он ответил самым безразличным тоном:

– Да, все верно. А что с моим рабочим контрактом?

– Готов.

– Условия, как мы обсуждали? – спросил Кьюсак, откидываясь в кожаном кресле.

– Проценты – пять и три четверти. Записано.

– Сай, это просто отлично.

– Есть только одна загвоздка.

– Да? – спросил Кьюсак, подавляя порыв добавить «они есть всегда».

– Если вы уходите из «ЛиУэлл Кэпитал», по любой причине – увольнение или работа у конкурентов, вы возвращаете мои деньги. Ваша ипотека должна быть выплачена в тридцать дней.

– Это обсуждается?

– Ни единой запятой, Джимми. Стандартный договор займа.

– Где мне подписать?

– Шэннон отвезет вас.

Через двадцать минут Шэннон припарковал белоснежный «Бентли» Лизера перед офисом поверенного, на Гринвич-авеню. За время поездки здоровяк произнес всего два слова: «привет» и «пойдем».

Кьюсак достал мобильник, набрал Смитти и сказал юристу:

– Можешь уточнить сумму моей задолженности по ипотеке?

– Когда? – удивленно спросил Смитти.

– Через десять минут.

– Чувак, это потрясающе.

– Спасибо, – ответил Джимми, подумав, что Смитти стоит исключить из своей лексики слово «чувак». – Сбрось мне ее эсэмэской.

Юрист уловил колебания Кьюсака и спросил:

– Что-то еще?

– Позвони Робби и скажи срочно подготовить соглашение о представительстве.

– Это безумие. Зачем продавать квартиру, когда проблемы решены?

– У меня больше никогда не будет таких слабых мест.

Прошлым вечером Эми согласилась выставить квартиру на продажу. Она поддержала идею переехать в пригород. Хорошо, что удалось снять этот долг. Первый платеж по новой ипотеке из «ЛиУэлл Кэпитал» только в феврале. Однако остаются проценты – 5,75 на 3,1 миллиона. 14 854 доллара, которые тикают каждый месяц, как заведенная бомба.

– Но рынок…

– Сделай, как я сказал, – оборвал его Джимми.

Пришло время двигаться дальше, оставив позади ошибку кондоминиума.

Когда Джимми впервые увидел Виктора Ли, трейдер как раз откусил треть чизбургера, раздувшегося от грибов, бекона и красно-коричневого соуса барбекю. Не исключено, что в этой мешанине присутствовали маринованные огурцы и салат, а может, даже лук. Хотя уверенности у Кьюсака не было: изо рта Виктора не ускользнул бы даже одинокий микроэлемент, не говоря уже о каплях соуса, неизбежных у человека с меньшим ртом.

У Ли было широкое лицо, а размеров рта вполне хватало, чтобы откусить добрую половину чизбургера за раз. Но Ли остановил выбор на картошке фри, засовывая ее между чизбургером и щекой и бурча в телефон между двумя глотками.

С некоторого расстояния эти звуки – услышь их вне «Гринвич Плаза» – можно было бы принять за спаривание моржей.

Ведущий трейдер бросил один взгляд на Сая и еще один – на нового парня. Виктор что-то хрюкнул в телефон, то ли «мне пора», то ли «пойду поем». Разобрать яснее мешали пятнадцать сантиметров чизбургера.