– Други мои, дорогие и надобные в деле! Опустите длани свои, положите мечи и слушайте меня!

Ополченцы притихли. Нехотя положили мечи на землю у ног и уставились на Рюрика.

– Дорогие мои!
– воскликнул Рюрик, приложив руку к груди, и поклонился ополченцам.

Ополченцы устыдились и совсем затихли, внимая словам молодого князя.

– Когда вы работаете не щадя себя, ваши мышцы превращаются в ядовитых змей для вас, - громко проговорил Рюрик.

– Как это?!
– в ужасе загудели ополченцы.

– Так, - ответил князь.
– Руки и ноги ваши должны постепенно наращивать силу и ловкость. Если же перетрудить их в короткий срок - они из друзей ваших станут врагами вашими, - горячо предупредил князь.

– Тогда зачем же позвали нас?
– недоумевал рыжий венет.

– Да!
– поддержали его другие.

– Вы нам очень нужны. И вы сможете помочь нам, когда не хватит дружинников, - просто объяснил князь.
– Сразу в бой вас пускать не будем. Вы придёте на помощь только в самый тяжёлый час. Понятно?

– Понятно! Понятно!
– раздались кое-где успокоенные голоса.

– А сейчас идите домой! Отдыхайте! Меча нынче в руки больше не берите! Берегите силы! Все! Не мешайте лучникам!
– скомандовал Рюрик и оглянулся на Юббе. Тот увлечённо распоряжался лучниками, и князь загорелся. Метко стрелять научил его отец. С первого выстрела попадал на лету в любую птицу! Вырос в Дружине. С младых ногтей отец брал его всюду с собой… Оставив Ромульда, Рюрик натянул поводья, и конь быстро помчал его к лучникам.

– Молодец, Юббе! Хорошо получился бой врассыпную!
– воскликнул, подъезжая, Рюрик. Он видел, как из сотни, состоящей из плотно прижавшихся друг к другу воинов, выбежали лучники и рассыпались на десятки, стрелки натянули луки в руках.

– Не стрелять!
– хрипло крикнул им фриз.
– Берегите стрелы!

Стрелки опустили луки. Одеты они были легко: кожаные сустуги надеты были прямо на голые тела, короткие красные штаны не доходили до колен. Ноги почти у всех обуты в кожаные сандалии.

Рюрик улыбался, глядя на лучников.

– Каков бег у них?
– спросил он фриза.

– Как у оленя, бегущего от волка!
– пошутил Юббе. Говорить по-славянски он стал заметно лучше.

Шутка понравилась Рюрику, и он впервые за пять дней учения громко рассмеялся.

– Этих тоже пора по домам отпускать, - просмеявшись, предложил Рюрик.

– Сейчас отпущу, - ответил знатный фриз и тронул было коня, но увидел быстро несущихся в их сторону трёх всадников и в ожидании остановился.

Рюрик перехватил выжидательный взгляд своего сподвижника и удивился:

– Это ещё в честь чего?!

– Сейчас узнаем, - едва успел договорить фриз, как сторожевые послы с пристани уже осадили коней.

– Рюрик!
– запыхавшись, проговорил один из них.
– К вечеру прибудет войско, возвращающееся от ильменских словен!

– Что-о?!
– в один голос вскричали Рюрик и Юббе.

– Возвращается дружина из ильменских словен!.. Их изгнали бояре! повторил старший сторожевой посол.

– Чем они прогневали Гостомысла?
– вырвалось у Рюрика.

– Пока ничего не знаем, - ответил посол и развёл руками.

– Хорошо! Я буду на пристани к их прибытию.
– В голосе Рюрика легко угадывались удивление и растерянность. Он кивнул послам, и те, развернув коней, помчались к дому вождя венетов-рарогов.

– Вот это весть! А?
– воскликнул фриз. Он тоже был не в силах сдержать удивления и присвистнул.- Что ни живу, впервые… такое слышу!

– Да, ни в годы княжения отца, ни позднее я такого тоже не слышал, глухо молвил Рюрик и тут же подумал: "Может, и эти воины вольются в мою дружину?" - а вслух произнёс: - Строптивость ильменских бояр всем известна, но изгнание?!
– Он пожал плечами, как-то странно повёл головой, словно не желая принять и эту грозную весть, а затем вздохнул и обречённо изрёк: - Ну и пора выдалась…

Юббе понял по-своему горечь друга, отнеся его слона к тому, что пополнение волохов, влившихся в дружину рарогов, было слишком малочисленным, и ни о чём не спросил его. Немного помолчав, он предложил:

– Я отпущу лучников, а ты езжай к конникам, посмотри - как там у них, а потом я подъеду к тебе.

Знаменитый фриз заторопился, ему уже явно не терпелось отбыть на пристань…

У конницы учения проходили под предводительством сорокалетнего статного Дагара, одного из благоразумных и преданных тысячников Рюрика, унаследовавшего не только красивое с голубыми глазами лицо, но и прекрасное имя своего отца, происходившего из того знатного рода эстиев, богатые люди которого пьют кобылье молоко, а бедные и рабы пьют мёд.