– Слабы кони, - вздохнул знатный эстий. Рюрик кивнул головой и обнадёживающе ответил:

– За семь дён до боя друиды будут поить их особым отваром трав. Кони должны войти в силу. Главный жрец мне это обещал.

– Тогда есть надежда на успех, - облегчённо вздохнул Дагар.
– А как тебе… волохи?
– осторожно спросил он, зная, что вопрос этот не будет слышен чуть отъехавшим в сторону от них Аскольду и Диру.

– Которые?
– улыбнулся Рюрик.
– Те или эти?
– Он указал сначала на бьющихся меченосцев, а затем плечом повёл в сторону чёрного и рыжего волохов.

Дагар засмеялся.

– И те и эти, - уточнил он.

– …Молодцы, что прибыли. За одно за это я уже готов первую же сотню пленных быков принести в жертву богам!
– бодро ответил Рюрик и вдруг поймал себя на мысли, что начинает ощущать тот прилив сил, который делает его князем, могущественным витязем и мудрым правителем. "Не расплескать бы силы эти по мелочам!.." - подумал он и сделал паузу, вслушиваясь в то, что происходит в его душе. "Учись… Следи за собой!.. Копи силы!.. Берегись!.." - чётко и ясно прозвучал вдруг в ушах знатного рарога голос его отца.

Рюрик сидел в седле как влитой, и удивлённый Дагар заметил, что доставшийся князю в наследство от деда Сакровира щит не велик внуку, а, напротив, мал. "И совсем не молод наш князь… А в самый раз! И дружина любит своего предводителя!" - пронеслось в его голове.

– На учениях волохи горячее наших, - тихо заметил Дагар, справившись со своим удивлением.

– Вижу! Пора остановить бой! Пусть отдыхают!
– твёрдо скомандовал Рюрик и тронул коня.

Дагар слегка поклонился князю и отъехал к воинам, чтобы выполнить приказ своего предводителя.

– Я рад был видеть ваших воинов лучшими, чем своих!
– чётко, но сухо сказал Рюрик Аскольду и Диру.

Те, польщённые справедливой оценкой, склонили головы в знак благодарности перед своим новым предводителем. В это время подъехал знаменитый фриз. Он услышал слова Рюрика, с интересом взглянув на предводителей волохов, и молча ждал, что будет дальше.

– Учения продлятся ещё три дня, затем - отдых, а о начале битвы я оповещу, - отрывисто командным тоном молвил Рюрик, не дав волохам что-либо сказать в ответ. Он уже хотел присоединиться к Юббе, но вновь подъехал Дагар и озабоченно проговорил:

– Рюрик, воины хотят видеть твой учебный бой! Все четверо оглянулись на вытянутые ряды меченосцев. "Не время бы!
– хотел было возразить Рюрик. Скоро надо на пристань, встречать изгнанников, но… отказываться нельзя! Это их затея…" - понял князь, увидев любопытство на лицах волохов, но на его лице не дрогнул ни один мускул.

– Бой так бой!
– спокойно ответил он и даже не взглянул в сторону обеспокоенных Дагара и Юббе.
– Кто из вас будет биться со мной?
– решительно обратился князь к знатным волохам. Те, переглянувшись, согласно кивнули друг другу, и Дир ответил:

– Аскольд!

"Я так и знал!" - подумал Рюрик, вынул из запасного мешочка кожаные щитки для предохранения локтей и молча надел их. Затем подтянул щит, натянул на голову шлем.

Аскольд проделал то же самое.

– Я готов!
– крикнул Рюрик, отъехав немного назад, и, бросив секиру, отметил место битвы. Затем резко натянул повод: конь заржал и, встав на дыбы, начал разбег.

Меченосцы быстро сомкнулись в круг. Рюрик выхватил меч и, держа его на коротком взмахе, ринулся на соперника. И вновь в сознании возник голос отца: "Учебный бой - самый показательный. Ежели хоть раз допустишь промах, воины не простят тебе и всегда будут помнить о нём… Будь ловок, как бес, и хитёр, как старый лис…"

Аскольд издал боевой вопль, чтобы разъярить себя, и стремглав набросился на Рюрика.

– Раз!
– рявкнул он, нанося удар по щиту Рюрика.

– Есть!
– осветил ударом меча князь венетов-рарогов. Далеко был слышен звон их мечей. Удары сыпались один за другим: нападающий, защитный, атакующий - и так без конца.

– Секиры!
– крикнул Аскольд и опять, издав гортанный воинственный вопль, налетел на Рюрика с двойным оружием: в правой руке блестел тяжёлый меч, а в левой - боевая секира.

Рюрик, вспомнив, что вонзил свою секиру в землю где-то тут, рядом, быстро огляделся и проворно ушёл от атакующего волоха.

Восторженный гул пронёсся по рядам меченосцев. Изловчившись, Рюрик завладел своей секирой и, держа её в правой руке, дал на мгновение остыть своей злости. Ему не нравились боевые вопли волоха. Отец говорил: "Кто кричит в начале боя, тот молчит в конце; не следует тратить лишние силы в бою, береги их на ловкость, бери ловкостью и хитростью!"

Рюрик сжал левой рукой верный меч и ринулся на соперника, зная, что тот потерял много сил на холостой, удар по воздуху. Так и есть: Аскольд тяжело дышал и с удивлением поглядывал на Рюрика: "Такой хилый, а дыхание… ровное…"