В рубку зашли люди. Он скосил глаза - Левченко и один из ленского начальства, лица у обоих красные, веселые. Движения чуть развязнее, чем положено таким важным авторитетам...

«Тяпнули», - подумал Овцын, не спеша поднимаясь с дивана,

– А вот и мой капитан, - слишком громко сказал Левченко.
– Морячииа хоть куда.

– Хоть на «Куин Мэри»?
– игриво спросил речной адмирал.

– Не посрамит, - стал мотать головой Левченко, - не посрамит!

– Ну что, едем дальше, Георгий Сергеевич?
– спросил Овцын.

– Руби швартовы, Андреич, выжимай все обороты!
– воскликнул Левченко.

Речник сказал:

– Имеем для вас сюрпризик.

– Знаю ваш сюрпризик!
– отмахнулся Овцын.- Идти до Якутска за зарплату по полярным ставкам. Дудки! Ищите другого, подурнее. Как ошвартуюсь, мгновенно давайте мне его. Сдам эту помятую лоханку и домой улечу. Трап на борт, швартовы отдать!
– скомандовал он матросам.

– Скажите пожалуйста, уже и помятая лоханка!
– вывернул голову Левченко, пытаясь посмотреть на Овцына сверху вниз.
– Раз дудки, так дудки Ничего не скажем!

– Не очень интересуюсь, - буркнул Овцын и дал полный ход.

Так он и не менял режима работы машин, пока через полтора суток не вошли в Тиксинскую бухту. Он не глядел на знакомый город, на собравшуюся на причале толпу, не дожидался, пока подтянется караван. С последним оборотом винта он ушел в каюту, лег, и опять, как каждый раз в конце рейса на него навалилась многодневная усталость и хотелось одного -чтобы не дергало никакое начальство, не тревожили никакие посетители, не звали ни на какие банкеты. Он сделал свое дело. Пусть теперь кому положено чистит рабочее место, а кому положено - пожинает лавры.

Кто-то сел рядом. Он приоткрыл глаза, сказал:

– Опять снишься.

– А если и снюсь, разве это плохо?
– спросила она.

– Плохо, когда просыпаешься, - сказал он.
– Ты давно здесь?

– Два дня. Я получила деньги за сценарий и прилетела.

– Вот, значит, как мне повезло, - сказал он.
– А если бы ты не получила деньги за сценарий?

– Все равно прилетела бы. И не рычи, чудовище мое.

Послышался шум у двери. Зашел Левченко. Он подмигнул Эре. Скривив пухлую щеку, растрепал Овцыну волосы.

– Теперь Я понял, что за сюрприз, - сказал Овцын.
– Вы молодец, что не сказали.

– Да?
– Левченко спрятал хитрые глаза в щеках.
– Я думал, ты станешь меня колотить. Собирайся, капитан. Через два часа начало банкета.

– Надо торопиться, - улыбнулся Овцын.
– Времени в обрез.

За полчаса он вымылся, выбрился и оделся. Достал из стола паспорт, положил в карман. Зашел к Левченко. Тот, будучи уже при параде, инструктировал замполита по части проведения банкета, а также и по части возможных последствий.

– Мне нужны два свидетеля, - серьезно сказал Овцын.

Левченко приподнял брови, откинулся на спинку кресла:

Овцын добавил:

– Жду на пирсе начальники. Поторопитесь, время не потерпит.

Он зашел в свою каюту, подал Эре плащ. Заглянул в лежащую на столе сумочку. Эра выпрямилась и взялась рукой за щеку. Овцын защелкнул сумочку, подал ей, сказал:

– Все в порядке, идем.

– Куда?
– спросила она.

– На берег.

Начальник перегона и замполит стояли на пирсе. Увидав Овцына с Эрой, Левченко постучал себя по лбу и что-то шепнул замполиту.

– Куда же мы идем?
– снова спросила Эра.

– В брачную контору, о, санкта симплицитас!
– сказал Левченко и взял ее под руку.

– Бог ты мой...
– проговорила Эра и пошла, потупившись.

Овцын побежал наверх по трапам, настеленным на скалах, а когда кончились трапы и началась улица, он оглянулся. Эра и моряки были далеко внизу, они шли медленно и степенно и беседовали, и широко раскинулось за ними выпуклое, стального цвета море, отражая холодное солнце как раз в том месте, где стоял на якоре неутомимый работяга «Ермак».

Пришлось, наконец, сказать себе: «Пора, пора, рога трубят...» - но он выгадал еще ночь - не уехал с последним поездом, а полетел первым утренним самолетом. На аэродроме Эра, - сгорбившись, глядя так вниз, что он видел ее затылок, - проговорила сбивчиво:

– Знаешь, кажется, я тогда, в тот самый день, ну, помнишь, кажется, я забеременела. Что ты думаешь по этому поводу?