Когда он уходил, после всех уже разговоров, после того как мать сказала, поджимая губы, что, несмотря па отсутствие наследства, он всегда будет иметь дом и кусок хлеба уже после всего этого, когда он взялся за дверь, мать обняла и спросила шепотом, едва дотянувшись губами до его лица:

– Скажи, ты женился не потому, что она беременна?

– Я только сегодня узнал об этом, - сказал он, наклоняя голову и целуя глаза матери.

И почувствовал губами слезы. Невероятны были слезы в этом доме, слезы из суровых, никогда на его памяти не менявших выражения глаз. Он опешил, прижал к груди тонкое тело матери, ощутил совсем другого, тайно жданного человека и понял, что этот человек всегда был рядом незаметно; он стал гладить ее волосы, но мать сильным движением отодвинула его, сказала:

– Ступай. Тебе пора получать свой значок.
– Она вскинула голову.
– Если бы в четырнадцать лет ты послушался родителей, то получал бы сейчас не эту медную бляху.

Вспышка близости погасла. Он не спеша надел фуражку в прихожей у зеркала, неудобного, как и все в этой квартире, - свет падал прямо на него. Ничего, кроме своего силуэта, нельзя было рассмотреть в этом зеркале.

– Каждому - свое, - сказал он.
– А лавровые венки тоже ведь делали не из золота. Хватит меня укорять, ничего уже не изменишь. Смирись, прими как факт. Сегодня я улечу в Москву. Я напишу тебе, когда будет удобно приехать.

– Мне будет удобно приехать, когда родился твой ребенок, - сказала

мать.

Церемония уже началась, но сперва говорили речи и вручали грамоты, а до значков дело еще не дошло. Овцын прошел к передним рядам, отыскал глазами Бориса Архипова, сел рядом и положил руку ему на локоть.

– Вот и сбылась голубая мечта твоего детства, - улыбнулся Борис

Архипов.

– Зрелости, - сказал он.
– В детстве я мечтал стать Героем Советского Союза и лауреатом Сталинской премии. Даже твои семь орденских планок меня бы не устроили в детстве.

– Твои подвиги еще впереди, - сказал Борис Архипов.
– Только не обменяй их на домашние обеды. Удерем с банкета?

– Непременно, - сказал Овцын и пожал его локоть.

Потом они выскользнули из зала, где еще продолжалась говорильня, н в мужском туалете, покусывая сигареты, продырявили друг другу тужурки.

– Внушительно, - похвалил Борис Архипов, поправив значок Овцына.
– Теперь каждому видно, что ты не какой-нибудь сельдерей с кисточкой, а отличник. Ну, пойдем. Покажу тебе свою самоходку. Новейшая модель.

– Только ненадолго, - сказал Овцын.
– Я сегодня должен улететь.

– Понимаю, - кивнул Борис Архипов.

– Ничего ты не понимаешь, - улыбнулся Овцын.

– Отчего же?
– пожал плечами Борис Архипов.
– в сумочке твоей супруги уже лежат билеты до Сочи. Ты не знаешь, где Ксения Михайловна?

– Ксения Михайловна скорее всего в Рязани.

– Я засыпал Рязанский почтамт письмами до востребования. Она не из тех, кто не отвечает на письма.

– Она их еще не успела получить.

– Она... Пошла на Лену с тобой?

– А что я мог поделать? Удалось зачислить ее метеорологом.

Борис Архипов остановился, схватил Овцына за борта тужурки, прижал к ограде сквера.

– Убеди меня и том, что между вами ничего нет...
– прошипел он.
– Убеди меня в том, что ты пи разу не коснулся пальцем этой женщины...

– Нет, - сказал Овцын.
– И брось дурить, люди оглядываются.

Борис Архипов отпустил его, сказал страдальчески:

– Все равно ты - дрянь.

– Тогда я пойду направо, отец - сказал Овцын.
– Бог с ней, с твоей самоходкой! Мне еще рассчитываться в конторе, билет доставать, а меня жена ждет. В положении...

– Конечно, пойдем направо, - сказал Борис Архипов и поцеловал его.

Они зашли в кабинет к Лисопаду - пустынный и свежий в это время

года, - сравнили свои сияющие значки с поколупанным значком старика, потом Овцын взял со стола лист и написал заявление об увольнении.

– Не понимаю, - сказал Лисопад, прочитав написанное.
– Ты рехнулся, фунт с бугра?

Овцын отрицательно помотал головой. Борис Архипов смотрел прямо и возмущения не выражал. Тогда Лисопад сказал:

– Без Крутицкого такие дела не делаются. А он тебя не отпустит. У него на, тебя планы.

– У всех на меня планы, - сказал Овцын.
– Я сейчас лечу в Москву, а ты отдашь эту бумагу Крутицкому; и когда он, наконец, поймет ситуацию. и

подпишет, вышлешь мне расчет по этому адресу.

Овцын написал на оборотной стороне листа адрес Эры.

– Ну, .лети, - сказал Лисопад.
– Подонок ты!