Шрифт:
Только однажды Аслан спросил:
— Варя! Ты любишь?
— Зачем это тебе?
— У тебя есть мужчина?
— Нет никого.
— А у тебя? Ведь ты женат?
— Был женат, но разведен.
— Ты любил ее?
— Видишь ли, по нашему обычаю женятся на том, на кого указал старший. Я поступил как все. И женился. Но впервые моя умная, мудрая бабка ошиблась и сама это признала. Такое для нее настоящее горе. Хотя особого ничего не случилось. Дочки учатся. Я не привел им малолетним мачеху, дал вырасти, стать взрослыми, самостоятельными, теперь пора подумать о своей семье.
— А жена? Как она отнесется к нашему браку?
— У нее развязаны руки. Я не запрещал ей завести вторую семью. А может, она давно ее имеет, мы не общаемся очень давно.
Войдя в квартиру Аслана, Варя сразу поняла, что тут нет хозяйки. На мебели, на коврах — слой пыли. Аслан, приметив беспорядок в доме, густо покраснел. Взял тряпку, начал протирать пыль. Варя взяла у него тряпку, Аслан пошел накрывать на стол. Пока женщина убрала в комнатах, хозяин накрыл на стол, пригласил присесть.
Чего ж тут только не было. У Вари разбежались глаза:
— А ты хороший хозяин,— похвалила человека.
— Так и гостья особая,— отозвался гордо.
— Варя! Я всеядный, но поесть люблю вкусно.
— Я мало, что умею. Сам знаешь, жила на Колыме, там почти ничего не растет.
— Было бы желание, научишься.
— У нас все просто, набрал консервных банок, открыл их, выложил на тарелки, тут тебе и обед и ужин, все что хочешь,— рассмеялась женщина.
— Неправда! Я у тебя грибы ел, очень понравились. А какие котлеты! Во рту тают!
— Это не проблема. Короче говоря, стол мы с тобой сообразить сумеем, краснеть не придется.
— У меня дочки хорошо готовят. Захочешь, всему научат. Через год кабардинкой станешь.
Аслан долго рассказывал, как его учила готовить бабка и всегда говорила:
— Помни, внук, ни в чем не будь зависим от бабы. Особо в еде. Это дело капризное. Всегда уважай в себе мужчину. Что захотел, то сделал, что захочется, то и поел. Так всегда должно быть в семье.
Аслан теперь не задерживался с работы. Едва заканчивался день, он торопился домой, где его ждала Варя. Человек всегда интересовался ее самочувствием, спрашивал, в чем нужна его помощь, спешил в магазин за продуктами, выносил ведра в контейнер, делал все неотложные дела и только после этого садился за стол ужинать.
Уж так получилось, что мужчины, побывав вместе на Колыме, сдружились и нередко перезванивались. Вот и в этот раз, едва Аслан взялся за ложку, зазвонил телефон. Федор попросил к телефону Варю и сказал:
— Ну, что? Поздравляю тебя, Варюха, бабкой стала. Аж шесть внуков подарил тебе Султан. Все как одна капля в него. Вот тебе и тихий пострел. Волчица каждый день за жратвой приходит и не боится. Из рук жрет и еще просит. А куда деваться, сосут. Один очень смышленый растет. Его кинолог для себя наметил. Говорит, что толк получится. Знаешь, он на махорку не реагирует. Прет напролом как танк. Хорошие деньги за него дают И уже мясом подкармливают. Но он пока только меня слушается. Разрешаю— берет, запрещаю — отходит. Ну, а другие в охоту ударились, лис, зайцев, горностаев берут. Этих охотники уже присматривают. Одно плохо, что поймают, то сожрут вместе со шкурой. Но это ничего, израстутся, пройдет жор.
— Дома у меня был? Все ли там в порядке?— спросила Варя.
— Не беспокойся. Там время от времени убирает Елизавета, поддерживает порядок. Султан хотел всю свою ораву там поселить, да баба не пустила. Рычали на нее хором. Маленькие, а уже злые, как черти.
— Это хорошо! — порадовалась Варя.
— Так что, отдаем кинологу щенка?
— Если есть с него толк, отдавай. Пусть способности развивает.
— Да, дом твой они сторожат, никого не пускают. Даже Елизавета с трудом проходит. Во, расплодились змеи. Когда сама приедешь, как в дом войдешь? — смеялся Федор, добавив:
— С неделю назад старого оленя пригнали. Тот видно совсем древним был. Возле твоего дома его сожрали. Моим ни кусочка не перепало. Все сами слопали. Эти дружбы не понимают. Попытался отнять, не получилось. Такой отпор дали. Прогнали от туши. Вот и вырастил деток. Они из зубов рвут.
— Звери! Что ты хочешь?
— Варь, а когда тебе рожать?
— Врачи говорят через месяц.
— Ты хоть позвони, кто появится и имя! Мы тут на Колыме рождение отметим.