Шрифт:
— Не так надо было!
— Не стоило соглашаться!
— Нужно было помочь!
— А я струсил! Но что теперь сделаешь? Не вернешь время вспять и не оживишь человека, не поднимешь из земли,— вздыхает Игорь.
Особо часто он вспоминает некоторые могилы, заброшенные, одинокие даже на Колыме. Их никто не навещает уже много лет. Никто не знает об этих могилах, а может, нет друзей и родных. Всякое случается в жизни.
— Ведь вот умри я на этой скамье, кто пойдет за гробом? Только сотрудники редакции и никого из своих. Родных нет, а и знай, не приедут. Зачем я им. Знакомые тоже не придут. Я им и на фиг не нужен, тратить впустую время. Вот и пойдут по просьбе редактора бабы, каким наплевать на меня. Лишь бы скорее закопать и бегом домой. Кого хоронили, тут же забудут. А чего я сетую, сам такой же,— усмехается Бондарев.
— Наверное, скоро уйду. Бельишко надо купить для такого случая, рубашку, туфли, штаны. А то сунут в гроб голожопого. Неприлично будет. Скажут, земле предали как бомжа.
— А собственно, какая разница, как похоронят?— думает человек и слышит внезапное:
— Дай закурить! Вот непруха! Все свои докурил, а магазины закрыты.
— На, кури, не сетуй...
— А кто будешь сам?
— Мужик!
— Это вижу. Может знакомы?
— Бондарев я! Может, слышал!
— Конечно. Бутылки у твоей двери беру. Пустую тару. Сдаю потом, похмеляюсь. Ты не в обиде на меня?
— Нет.
— Вот добрая душа.
— О чем я думаю тут в одиночку? О Колыме,— ответил Игорь.
— Чур меня! В такое время о Колыме? Ты что, придурок?
— Хуже. Я там жил и работал.
— Несчастный. Я там никогда не был, Бог миловал. Все отнял, кроме воли!
— А у меня тоже нет ни черта!
— Меня баба выгнала из дома.
— Зачем?
— Черт ее знает. Назвала алкашом, велела выметаться. Я ушел, пока ментов не позвала. Бабы на это ушлые.
— Просто так не выгонит,— не согласился Игорь.
— Ну, подумаешь, с другом на двоих пузырь раздавили. У него теща «дуба врезала». Сегодня похоронили. Во, баба была, войну прошла, на Колыме пять лет отсидела и хоть бы что! Еще водки могла бутылку выжрать, причем без закуски. Не-ет, я так не смогу, кишка тонка. А она запросто. Настоящая баба — конь с яйцами.
— А от чего померла?
— В люк упала средь дороги ночью. Короче, угодила в канализацию. А выбраться не смогла. К утру насовсем сдохла. Жалко бабу. Пусть бы жила, лучше жена околела бы, с нее все равно проку нет. Уже две недели на бутылку не дает, хоть мать померла. Вот такие теперь дочки пошли, черт бы их за мандолину грыз.
— А ты сам работаешь?
— То как же! Грузчик я при магазине.
— Значит, и меня знаешь. Я Бондарев! Из редакции!
— Прокурор что ли?
— Ну да! — согласился Игорь.
— Слыхал, квасишь ты классно. Наверно, грехов на душе целая куча. Я вот только с горя пью. Вот, к примеру, теща свалила в могилу. А так просто, ни-ни...
— Зато тебя с хаты выперли. А меня гнать некому. Сам себе господин и хозяин.
— Счастливый человек! Чего ж ты тещу так долго на Колыме морил? Целых пять лет ни за что продержал. Лучше б жену забрал, да продержал бы подольше. Может, какой волк на нее позарился.
— У тебя дети есть? — перебил Игорь.
— Аж двое выпердышей. Оба пацаны. Шустряги, мать их в задницу!
— Ну, вот, а о жене такое городишь! Как без нее детям жить?
— Да я шутя! На самом деле я за своих кадык вырву. Они все путевые. И тебе надо в мужики выбиваться. Пусть на старости лет какую-то бабу сыскать. Вдвоем все ж легче. А и сдохнешь, будет кому закопать. Чего же одиноким маешься. Вот жила б теща, я ее тебе сосватал бы. Ты в жизни не пожалел и не обижался б на меня.