оружие.

У Марины в распоряжении была собственная келья: кровать, печка-

буржуйка, на стене - треснувшее зеркало. Мы примостились на кровати.

Нетерпеливым движением я распаковал пакет: две жестяные банки без

этикеток, с десяток ржаных сухарей, а так же нечто сухое, красноватое, похожее

на корешки дерева.

– Сушеный кальмар, - пояснила Марина.

Я взял в руки одну из банок.

– Ананасы?

Вспомнились Джунгли, наше, кажущееся бесконечным, путешествие.

– Лучше, - Марина протянула мне нож. – Открой и попробуй.

Я вскрыл крышку. Терпко и пряно пахнуло мясом. Подцепив из банки

небольшой кусок, отправил в рот. Марине явно доставляло удовольствие

созерцать мою физиономию.

– Что это?

– Это тушенка. Как говорит Снегирь, драгоценная тушенка. – Марина

засмеялась. – Возможно, одна из последних банок в резервации, а остатки -

сладки. Даже стрелки уже перешли на тварку и концентрат.

Марина открыла свою банку и, взяв сухарь, стала есть.

– Ешь с хлебом - так быстрее насыщаешься, - жуя, проговорила она. – Учти,

паек – на целую неделю.

Свечка горела ровно, бросая на стены кельи световой круг. Как там сказала

Марина? Старцы, ведущие летопись эпохи? Я представил, как сгорбившись, один

из них сидит у свечи и кропотливо и бережно заносит в толстую, обшитую кожей

книгу события и людей. Но вот дверь кельи отворяется и входит Царь ( Кремль так

близок к Храму!), он тоже старец, но борода у него не седая, а рыжеватая. Царь

что-то тихо говорит летописцу, словно просит о чем-то. Летописец скорбно качает

головой. Царь начинает кричать, распаляться и вдруг … обрушивает набалдашник

своего посоха на голову старика! Страницы недописанной книги заливает кровь…

Марина доела тушенку и положила пустую банку в пакет.

– Андрей, давай посмотрим, что за экипировку тебе выделил Христо?

По голосу было ясно – ей интересно. Я пожал плечами: «Действуй».

За годы скитаний по Джунглям у меня выработалось убеждение: то, что

надето на мне, – оптимально для выживания.

– Ух, ты!

Марина вытащила из мешка короткое кожаное пальто с высоким

воротником.

– Наверное, Снегирь нарыл в развалинах музея, - сообщила Марина.

Кроме пальто в мешке оказались ботинки на высокой платформе с

толстыми носами, усиленными металлической пластиной.

– Настоящие гриндера! – восхитилась Марина. – Христо явно благоволит к

тебе.

Свитер, попорченный молью, промасленные джинсы с сохранившимся

значком на поясе “D&G”, противогаз, перчатки, и, самое главное, - пистолет, а к

нему – патроны.

Скажу честно, содержимое мешка по-хорошему удивило меня. Да к тому же

могу ли я, в самом деле, разгуливать по резервации в тряпье игрока?

Я стянул через голову старый свитер, изрезанный заточками и клыками,

пропитанный моей кровью и слюной тварей. Увидел: Марина стоит рядом со мной,

зеленые глаза слегка поголубели – колдунья!

– Я рада, что ты простил меня, Андрей, - прошептала она, касаясь пальцем

застарелого шрама в виде буквы «С» у меня на груди.

Я обнял свою женщину, поцеловал – ее губы пахли тушенкой.

Марина вдруг заплакала.

– Я рада, что ты простил меня, Андрей.

5

ВЗРЫВЧАТКА

Собаки повизгивали, приседая так, что шерсть на груди утопала в снегу.

Шесть пар глаз сверкали в сумерках.

Сильные, лоснящиеся от сытости животные. Чем Снегирь их кормит?

– Берегите собак, - увещевал хозяин, застегивая ремень на шее последнего

пса. Снегирь ловко орудовал левой рукой, помогая себе обрубком правой.
–

Других нам не найти.

– Не волнуйся, - беззаботно отозвалась Марина. – Чуть что, мы способны

постоять и за себя, и за собак. Разве только шальная пуля…

– Чур тебя. Сплюнь!

Марина сплюнула на снег. Поверх комбинезона она надела пуховик с

надписью на спине: «Полиция», на голову водрузила шапку-ушанку. В правой руке

– длинная погонщицкая палка.

Я чувствовал себя неуютно в новой одежде: пальто жало под мышками,