– Никакой этот человек не Маршал. С древних времен Маршалы - это мессии, пророки воли демиурга и Элементов. Они предсказывали появление Императора и делали всё, чтобы это появление не понадобилось, дабы не тревожить высшие силы и не заставлять их искать того единственного достойного, кто мог бы спасти мир. Но у нас не будет Императора, поверь мне, а значит и Маршала быть не может. И второе: для чуда, о котором ты говоришь, нужна почти беспредельная магическая мощь, ты и сам это понимаешь. Ни у кого из живущих магов, такой силы нет и быть не может. Подобный дар, воистину дар и великая редкость. И этот человек, что называет себя Маршалом, не обладает такой силой. Не знаю, какие у него намерения. Я даже допускаю, что он действительно хочет возродить Гарон, (хотя это ему никогда не удастся), но какие бы цели он не преследовал, он начал их достижение со лжи. Я могу поручиться жизнью, за истинность этих слов, - Адэль вздохнула после беспрерывного монолога, выдержанного почти на одном дыхании. Она посмотрела в глаза Вэнса и прочла в них сомнение и желание верить ей. Смущенный оружейник поспешно отвел взгляд. Его глаза и уши, видели и слышали неоднократное подтверждение совсем иному, а слова Адэль могла подтвердить только она сама. Адэль не хотела заставлять друга выбирать между верой в неё и его собственными убеждениями, но и позволить ему верить в ложь, она так же не могла.

– Не спрашивай, откуда я знаю Вэнс. Просто верь, - тон Адэль стал мягче, да и сама она заметно расслабилась - виноватый вид доброго друга остудил её пыл. Её глаза, наконец, перестали метать искры недовольства, и атмосфера в помещение тут же разрядилась. Адэль почувствовала лёгкий укол совести за то, что беспричинно ополчилась на Вэнса: ведь его вины не было в том, что Адэль посвящена в более древнее знание, чем он. Она попыталась принести извинения, но пока мысли в голове превращались в слова, Вэнс сказал все сам:

– Я верю тебе, - ему было нелегко говорить. Он запутался, как и все остальные жители Валканы.
– Я ведь и сам сомневался сперва кое в чем, но - вот ведь дурень - чуть не повёлся на свалившееся добро: купцы, караваны, снижение цен... Хотя знал же, что просто так благ не даётся. И что теперь? Быть революции? Без этого, что ли, никак нельзя начать жить лучше? Эх, времена...

– Не знаю, может да, а может и нет. Ты только не упрекай себя, - улыбнулась Адэль, - у тебя семья, дети - их надо кормить.

– Но это не повод верить всему, что рассказывают люди. Тут мне оправдания не сыщется, - на лице Вэнса уже играла широкая улыбка.

– В пылу гнева я сказала тебе сверх того, на что имела право, но надеюсь, не зря.

– Если ты о том, что никто не должен о разговоре знать, так это запросто. А если о том, что мне это должно пойти впрок, то и тут, будь уверенна, всё наладится.

– Я никогда не сомневалась в тебе, но расскажи лучше как дела в семье? Почему никого нет дома?
– Адэль огляделась, будто надеясь, что в гостиную вот-вот вбегут дети Вэнса.

– Семья, - не прекращая улыбаться, протянул Вэнс, - здесь всё лучше некуда, - начал он и, как выяснилось, вскоре ему предстояло стать отцом в четвертый раз, отчего он был настолько счастлив, что это счастье сразу передалось и Адэль, заставляя забыть обо всем плохом.

Они продолжили говорить, выходя в коридор. Позвав Стива, Вэнс повел обоих в мастерскую, по дороге рассказывая о последних проказах младших, и достижениях старших детей. Адэль переполняла радость за друга. Забыв недавнюю перепалку, она тоже не могла сдержать улыбку и иногда смех, вызванный веселой историей о младшей дочурке Вэнса.

У оружейной комнаты, Вэнс пригласил Адэль войти внутрь, а сам окликнул Стивена. Они отошли обсудить какие-то свои дела, связанные с человеком по имени Хальстов. Что ж, ее спаситель дал им поговорить наедине, так что самое малое, что она могла сделать - дать ему такую же возможность.

Стивен наблюдал, как Вэнсен Кард мечется из одного угла к другому, явно соображая с чего начать разговор. Стивен был бы рад помочь ему с этим, но сам пока не был уверен, что следует сказать. Удивительно, что судьба привела его к оружейнику таким неожиданным путем. Конечно, в этом были и свои плюсы: то, что он спас подругу Вэнса, дало Стивену дополнительные очки. Но не обошлось и без минусов: главный, что обратившись к Вэнсену сейчас, он не сдержит обещание, данное Хальстову, но и предлагать Вэнсу перенести разговор до того момента как Стивен разберется с делами и отправит домой Марка, было бы, как минимум, неприлично. Впрочем, Стивену все же не пришлось начинать разговор...

– Откуда ты знаешь Хальстова?
– спросил Вэнс, не став тратить время на ненужные церемонии, и сел за стол.

Стивен последовал его примеру и рассказал, как мог, историю знакомства с Хальстовом. Во время повествования Вэнс иногда, кивал и улыбался, порой вставляя краткие замечания. Когда же Стивен закончил, Вэнс задумался, из-за чего возникла неловкая тишина. Так они и сидели, видимо дожидаясь момента, пока хозяин дома сделает выводы.

– Доброта Хальстова иногда переходит все границы, но надо отдать ему должное - еще ни разу не видел, чтобы он ошибался в людях, - Вэнс улыбнулся Стивену, - Я готов предложить тебе любую помощь, в пределах своих скромных возможностей!

– Спасибо Вэнсен!
– Стивен был так рад выпавшему шансу, что выложил Карду все, что накипело в душе за последнее время. Стивен рассказал не только о том, в чем ему понадобилась помощь оружейника, но и о личных переживаниях, вызванных проблемами с даром, которые мог понять только другой маг. Стивена безмерно тронуло проявленное к нему доверие, и он даже не задумывался, что говорить стоит, а о чем лучше умолчать. Он признался, что не сказал всю правду Хальстову, и попытался, как мог, описать, что с ним случилось (избегая любых упоминаний о своем мире). Вэнс успел принести две кружки и бутылку с обжигающей жидкостью, которую они наполовину опустошили. Стивен закончил делиться своей историей. Вэнс пересел поближе, и стоило лишь обратить внимание на его сочувствующий взгляд, как стало ясно - при всем желании он не сможет помочь.