Адэль понурила взгляд и упрекнула себя в безразличие, которым отличалась в последние годы своего пребывания на горе Йараев. Она была членом высшего Суда и Совета, но в какой-то момент совсем забыла о народе и позволила собственным проблемам занять все время. Даже после изгнания из рядов йараев, и возвращения к людям, Адэль не изменилась. И сейчас никак не могла понять, должна ли она испытывать угрызения совести или нет.

В полголоса Адэль попросила Вэнса все ей рассказать.

– Ну что ж, - Вэнс уселся поудобнее, из чего Стивен и Адэль решили, что рассказ будет долгим и не преминули последовать примеру хозяина, - расскажу, раз тебе так интересно. Только учти, оговорюсь сразу: я что знаю, то и расскажу, и вовсе не обещаю, что мой рассказ будет верен. Хотя конечно за некоторые вещи я все же могу поручиться, ибо видел собственными глазами. Ну, так вот, - вздохнул Вэнс и поведал обо всем, что знал.

Все началось три года назад, хотя, как утверждал Вэнс, истоки появились много раньше - не меньше десяти лет назад. Жизнь и тогда была не самой простой, но люди жили, и жили не плохо. Было лето, только чуть более раннее и теплое, чем в этом году. Тогда и началось самое главное: поползли слухи, что, эллитийские маги и маги-независимцы десятками стали стекаться в Валкану.

– А вы же знаете, - пожимая плечами, напомнил Вэнс, - у Валканы давно и с Эллитией и Независимыми землями не ладно. Всё никак они между собой не договорятся. То в Эллитии война, то в Независимых землях. Благо в самой Валкане эти войны не ведутся, но молодые-то всё одно гибнут, да и на чужой земле.

Адэль и Стивен одновременно кивнули, хотя у Стивена вид был потерянный, будто он не слушает или не знает о чем идет речь. Вэнс продолжил говорить неспешно, и многое из его рассказа давало ответы на те вопросы, которые волновали Адэль со вчерашнего вечера.

Иноземные маги подняли в Валкане настоящую панику. Люди решили, что они пришли воевать, и не сильно ошиблись. Войны как таковой не началось, но стали пропадать люди, начался мор, погиб урожай. Вину возложили на магов. Король Филипп рискнул всенародно объявить Эллитию и Независимые земли в том, что они решили погубить Валкану изнутри, как трусы, испугавшиеся настоящей битвы. Паника не просто усилилась, но стала ещё худшим бедствием, что нападения магов. Есть стало нечего, работать было некому - люди попрятались, разъехались в деревни к родственникам и даже в другие страны.

– У меня-то конечно дела только на лад пошли - немного виновато признался Вэнс, - враги на пороге, защищаться всем хочется и оружие даже на последние деньги покупали, а Его Величество оказался впервые не в силах спасти народ. Тут уж и на него гневаться начали, что, мол, он нас в дрязги с Эллитией и Независимыми землями втянул. Все, честно тебе скажу, уже просто молились. Молились о чуде. Мне и самому вскоре несладко пришлось. Крутился здесь, как мог, да и в соседних городах, а потом решил - была-ни-была, поеду в столицу, там спрос всегда есть. Собрался, поехал в Рэннес, продавать товар. Въезжаю уже в город, как меня городская стража останавливает, и говорит: 'Город сегодня закрыт для приезжих торговцев. Жди, либо езжай обратно'. Ну, я согласился ждать - не возвращаться же к семье без денег - и меня пустили чуть дальше, почти в центр города, но торговать запретили до следующего дня. А там! Духам неизвестно, что происходит: главная улица вся солдатами перекрыта, народ на неё не пускают, торговлю прекратили даже местные, даже из трактиров всех выгнали. В общем, улица была полностью от всех людей очищена. Я, да и все вокруг, стояли в неизвестности полдня. А потом увидели вдалеке процессию. Приближалась она быстро. Я насчитал в ней человек сорок, а особенно приметил того, что впереди всех ехал. Статный был мужчина, взрослый - лет сорока-сорока пяти на вид, и судя по всему до безобразия богатый. Помню коня его! Как все изумились! Я в магии не первый день и с первого взгляда понял, что это необычный конь: огромный как тяжеловоз, мощнее любой лошади, но идет легко, будто плывет, видно, что благородный, не иначе как медин-даширский скакун. Ну да шут с ним, с конем. В общем, всю эту процессию пустили на территорию замка, а что уж там за каменной стеной было, этого я не знаю. Да и никто наверно не знает, разумеется, кроме того, кто говорил с королем и самого короля. Хотя и неважно это, главное - после этого все изменилось.

У Адэль на языке завертелись десятки вопросов, но ей хватило такта не прерывать Вэнса. Ее спаситель к счастью также промолчал.

После визита к королю Филиппу все изменилось: появились новые законы и указы, увеличилось число рабочих мест, и оплата труда, налог понизили, урожай собрали втрое богаче, чем в предыдущем году.

– И конечно купцы!
– воскликнул Вэнс, - Купцы из Независимых земель и соседних континентов! Они стали привозить более качественный и изысканный товар. При чем продавали его нам вдвое дешевле прежнего, а за наш давали вдвое больше. Все мигом позабыли, как маги-независимцы на нас мор напускали! Киле стал просто усыпан караванами! На улицах начали бесплатно раздавать хлеб, и только представьте себе, молоко, для бедных! Мо-ло-ко! Открыли новые дома для сирот, новые школы, куда могут пойти бесплатно даже крестьянские дети, несколько университетов! Святой демиург, да все стало лучше, все! Народ ликовал как никогда прежде, он был буквально покорен, почти безумен! Через несколько месяцев... да-да именно месяцев, - пояснил Вэнс, когда увидел изумление на лице Стивена и Адэль. Они абсолютно не понимали, как можно за несколько месяцев спасти от упадка целую страну, - по Валкане прошел голос короля. Тысячи людей съехались в Рэннес, когда узнали, что сам король произнесет речь. А кто не мог приехать слушали речь короля от своих суверенов. Дословно я, конечно, не перескажу, - покачал головой и рукой Вэнс, - но суть заключалась в следующем: на всю страну, король объявил, что в новых благах народа почти нет его заслуги, что он лишь любезно принял предложение о союзе, с тем самым человеком, который побывал при его дворе минувшим летом. А в заключение король сказал, что этот человек не кто иной, как Маршал. За этим, приехал сам Маршал, приехал с триумфом и сказал, что война с Эллитией и Независимыми Землями окончена и, что, не поверите - Гарон возродится из пепла и снова станет процветающей страной как полтысячелетия назад. Это стало просто-таки бурей на ясном небе. Хорошей бурей.

Адэль не знала, что и думать. Гарон - мертвый, заброшенный, павший, казалось, окончательно. Конечно, за пять столетий боль его земли поутихла, памяти об ужасах Великой войны поистерлась и успокоилась, и люди давно уже были готовы пересечь гряду Норгадор и вернуться на родину. Только вот не было никого, кто повел бы их за собой. Адэль не представляла, что почувствовал народ - внезапно появился человек, готовый, и что самое главное способный (по их мнению) возродить великую страну предков. Валкана преклонилась перед Маршалом, а вместе с ней и сам король.

– ...и, пожалуй, весь мир..., - Вэнс тяжело вздохнул, и его взгляд помрачнел, - Все ведь начиналось с Гарона, все были с первых дней зарождения земли его народом. Единым, великим.

– А потом?
– подтолкнула его Адэль к продолжению. Она видела, что дальнейшее Вэнс расскажет с трудом, но не могла позволить ему уйти в тяжелые раздумья. Вэнс тряхнул головой, будто гоня из неё посторонние мрачные мысли.

– Да опять набежали эти маги, прости меня боги. Вот уж не думал, что придется когда-то сетовать на себе подобных. На меня из-за всего этого тоже косо стали посматривать, будто я могу вынуть один из своих магических мечей и зарубить им кого-нибудь! Уже не знаю как скоро и мне клеймо наляпают. Мирно же всегда жили! Маг ты иль не маг, главное чтобы человек был хороший. Так раньше было... А теперь?! Повсюду грабежи, и людей в том числе, пожары, нападения... Смертей среди этого всего этого, судя по всему, немного, но народ сильно испугался. И винит он нас - магов. Говорят 'черная магия'! Ну, какая черная магия, скажи вот ты мне? Отродясь никакой черной магии нет, и не было. Какая же она черная... Магия она, просто магия. Тут все от человека зависит! А теперь всё не так - теперь во всех магах злодеев видят, - Вэнс с грустью отпил изрядный глоток, вытер усы и невесело продолжил: - Ну так вот, про беззаконие...

Он рассказал, как Филипп спрятался в своем замке на юге и перестал что-либо делать, как впустую пытались поймать преступников и как вновь пожаловал тот, кто называет себя Маршалом, который, как он сам признался, тоже родился магом и рос среди них. Однако его никто не счел врагом, напротив. Филипп вернулся в Рэннес и объявил, что Маршал узнал о бедах народа, прибыл лично и привел с собой лучших солдат и ищеек, которые непременно отыщут преступников. Так и случилось.

– Не прошло и недели, недели, клянусь вам(!) как по всей стране поймали почти сотню человек и почти все маги. Над ними устроили народный суд. Людей собралось! И Маршал присутствовал! Ну, они сначала отмалчивались, а потом признались: и в поджогах, и в грабежах, и в похищениях, а некоторые и в убийствах. Говорили: 'Магия - мощь. Маги должны управлять простыми людьми'. А Маршал им отвечал: 'Магия - есть средство для достижения общего процветания. Она не путь к власти, но путь к согласию между всеми и каждым. Все маги, кто считает иначе - вероотступники и пособники Сартраса, ибо сказанное мною о магии, не мои слова - это истинна, изреченная демиургом. И если мы не можем достичь согласия через переговоры, тогда нам не остается иного выхода: отныне каждый маг будет находиться под контролем'. Потом эти слова распечатали, их теперь все наизусть знают. Когда преступников спросили, для чего они все это делали, те заявили: 'Прежние порядки менять нельзя. Гарон восстанавливать нельзя. Никакой Маршал нам не нужен'. Как же, не нужен, что бы мы без него сейчас делали? Я знал, конечно, да и не только я, что восстановить Гарон дело опасное. На его территорию кто только слюни не пускает. Земля-то гаронская - плодородная. Все на ней жить хотят, но восстанавливать, деньги и силы тратить никто не берется.
– Вэнс вновь выпил, не забывая наполнять кубки Адэль и Стивена.