– Дальше я знаю.

Адэль вылетела из трактира и помчалась по указанному пути. Люди на улицах возмущенно смотрели ей вслед, но Адэль не было до них дела. Вскоре она устала и перешла на шаг. 'Пятый поворот, пятый' - думала она и искала взглядом нужную улочку. Она увидела конец улицы Мастерских. Прямо перед тупиком, влево уходил одинокий узкий переулок, пятый от начала улицы. Адэль спокойно дошла до переулка и свернула. Волнительное предвкушение встречи с Кардом сменилось ужасом. Адэль наткнулась на тех самых громил, которых видела в трактире. Двое из них держали девочку. В мыслях Адэль возникла Эмлит. Один громила, увидев Адэль, схватил её прежде, чем она успела сделать хотя бы шаг. Адэль выхватила нож - свое единственное оружие, и воткнула насильнику в плечо. Второй мужчина в мгновение ока подоспел на подмогу, и дернул левую руку так, что она вышла из сустава. Адэль вскрикнула от неожиданной боли, за которой сразу последовал удар коленом в живот, а потом в грудь. Она согнулась пополам и чуть не упала, но мужчина удержал её за покалеченную руку. Он занес кулак и со всей силой ударил.

Глава 6. Первая слуга.

Роналисса лежала в ванне и прислушивалась к разговорам в замке. Её слух не улавливал тишайших звуков, но различал многие беседы, что велись в восточном крыле.

– Срочное донесение для госпожи Дарвейн, - сообщил посыльный двум блюстителям её покоев.

Она представила себе, как охрана недовольно переглянулась - ведь она велела не беспокоить её и теперь ждала, что же ответят охранники.

– Госпожа Дарвейн сейчас занята. Приказ никого не впускать, - сообщил один из них.

Послышался звон. Это скрестились на пути гонца алебарды.

Гонец напыщенно прокашлялся. Последовали мгновения тишины.

Рона ослабила слух, уверенная, что стражники отправят гонца восвояси и дадут ей ещё немного отдохнуть от бесчисленных посетителей.

– Видите печать?
– прикрикнул гонец. Его раздраженный голос мог услышать кто угодно и без магически усиленного слуха.

Рона начала переживать и злиться. Как же утомляли эти визитеры, вконец потерявшие всякие приличия! Она откинулась на спинку ванной, тяжело вздохнула и погрузилась в воду с головой.

Едва слышно было, как открылись массивные двери покоев. Конечно, она отчитает охранников за бесцеремонное вторжение, но позже. Сейчас она в примыкающей комнате, а основная часть покоев пуста. Наверняка, они решат, что её здесь нет и выставят гонца за дверь. Да и сами уберутся подальше.

Внезапно дверь ванной распахнулась настежь.

Охранник не успел сделать шаг вперед, как навстречу выскользнул бич Сартраса и полоснул его по лицу. Он взвыл и повалился на пол. Из глазниц хлынула кровь. Второй стоял как окаменелый и боялся сдвинуться с места. Рона выскочила из ванной, её глаза удивленно раскрылись. Из-за стены долетел запах страха: гонца бросило в холодный пот. Он явно сожалел, что позволил себе ворваться в покои.

– Да если бы сами боги благословили вас, это не дало бы вам права нарушать мои приказы. Я велела никого не пускать! а вы вломились ко мне в ванну? В ванну! Вы хоть понимаете это?! Исчезнете с глаз. Оба! И вы, - гораздо более мягко обратилась Рона к фрейлинам, - тоже идите. Можете отдыхать до полудня.

Совсем забыв о гонце, Роналисса подхватила со стула полотенце и вышла в спальню.

– Простите госпожа, - твердо проговорил гонец, и Рона подметила у него характерный сарлакаский выговор, - вы должны срочно прочесть послание.

Рона на миг замерла, а затем медленно повернулась. С минуту она молчала и рассматривала гонца, после чего с презрением ответила:

– Никому кроме Маршала, я ничего не должна. Кто твой господин, что смеет думать обратное?

– Простите госпожа. Конечно госпожа, я забыл сообщить, - гонец выпрямил спину и прижал кулак к сердцу, - Я прибыл с донесением от самого Маршала, госпожа.

Её глаза снова налились гневом. 'Идиоты. Все идиоты'. Рона занесла руку, но внезапно смягчилась.

– От Маршала?
– на вдохе спросила она, взмахнув ресницами и не дожидаясь ответа, всё же дала гонцу пощечину, - Есть указ: отдавать послания Маршала капитану гвардии Клептону Свайру. Он один имеет право ворваться ко мне без стука, если дело того стоит. Тебе же, - она схватила гонца за ворот камзола, - сидеть до конца дней за решеткой... или прозябать в нищете, ибо ты нарушил мою волю, а моя воля есть закон, покорный лишь его святейшеству Маршалу. Отдай послание.

Она отпустила гонца, тот неуклюже принялся копаться в сумке и наконец, дрожащими руками, вытащил конверт и покорно протянул, склонив голову. Несмотря на его смертельный испуг, она видела, какими похотливо-алчущими глазами смотрел на неё гонец, и желание снести ему голову разрасталось с невиданной скоростью.

Гонец затрясся, когда Рона поймала его взгляд.

– Клянусь, я выколю тебе глаза, если ты сейчас же не перестанешь пожирать меня ими. Ты, по своему невежеству, застал меня в таком виде, но это не дает тебе права осматривать меня как базарную кобылу.

– П-простите госпожа, - взмолился гонец, покраснел и отвел взгляд.

Рона взглянула на конверт. Бумага была новой, но местами потрепалась. Прямо по центру, на ярко красном сургуче, стояла печать Маршала - золотой ворон - символ греха, под лапой гепарда - символа благородства. Некоторое время Роналисса внимательно изучала печать, и сорвала её лишь после того, как удостоверилась в подлинности. Внутри оказался клочок бумаги, а на нем, написанные красивым, но на скорую руку, почерком, всего два предложения: